Эркюль Пуаро

– Но теперь все должно выйти наружу?

– Если только я не смогу найти необходимые деньги, и притом быстро.

Никогда в жизни он не испытывал подобного позора. Как она это примет?

В данный момент она принимала это очень спокойно. Но, впрочем, подумал он, Фрэнсис никогда не устраивает сцен. Никогда не упрекает, не бросает обвинений.

Подперев рукой щеку, она в задумчивости хмурила брови.

– Как глупо, что у меня нет своих денег.

Он сказал:

– Существует твоя брачная дарственная запись, но...

Она отмахнулась:

– Я думаю, этих денег уже нет.

Он промолчал. Затем сказал, с трудом подбирая слова, своим бесцветным голосом:

– Мне очень жаль, Фрэнсис. Не могу выразить, как жаль. Ты заключила невыгодную сделку.

Она посмотрела на него в упор.

– Ты уже говорил это. Что ты имеешь в виду?

Джереми сказал, преодолевая волнение:

– Когда ты была так добра, что согласилась выйти за меня замуж, ты была вправе ожидать... ну, честности... жизни без забот.

Она смотрела на него в полном изумлении.

– Постой, Джереми.

Он слегка улыбнулся:

– Ты всегда была верной и преданной женой, дорогая. Но едва ли я могу льстить себе мыслью, что ты приняла бы мое предложение при... м-м-м... других обстоятельствах.

Она с удивлением посмотрела на него и вдруг разразилась смехом:

– Ты глупый старый сухарь! Так вот какие романтические бредни скрываются за твоей внешностью невозмутимого законника! Так ты в самом деле считаешь, что я вышла за тебя в благодарность за спасение отца от этой волчьей стаи – or руководителей Клуба жокеев et cetera?[69]

– Ты так сильно любила отца, Фрэнсис.

– Я была предана папе! Он был ужасно мил, и с ним было так забавно жить! Но если ты думаешь, что я могла продать себя семейному поверенному, чтобы спасти отца от того, что ему всю жизнь угрожало, значит, ты никогда меня по-настоящему не знал. Никогда.

Она не отрываясь глядела на него. «Невероятно! – думала она. – Прожить в браке более двадцати лет и не знать, о чем думает твой муж! Да и как это можно узнать, если у него совершенно иной склад ума, совсем не похожий на мой собственный.

Она сказала:

– Я вышла за тебя потому, что, разумеется, любила тебя.

– Любила? Но что ты могла найти во мне?

– На этот вопрос я, право, затрудняюсь ответить.