Дитя прибоя

Я уж было подумал, что враньё, но рассказывал человек, которому врать смысла нет.

– Это который в гвардии? – тихо уточнил десятник.

– Угу, – коротко кивнул следопыт. – Сам знаешь: не приврёшь – хорошую историю испортишь, но это не про него. Всегда говорил только то, что сам видел. Натура у человека такая. Его вообще разговорить трудно. Молчун каких ещё поискать.

– Что, даже под стакан? – удивился Анкутан.

– Его перепить, ведро выдуть надо. Вот уж голова у человека крепкая, – восхищённо усмехнулся следопыт.

– М-да, похоже, действительно время перемен настало, – вздохнул десятник. – Чтобы первородные человека другом назвали… Это чего ж такое сделать надо было?

– Разговоры ходят, что он механик очень талантливый и придумщик. Новые машины придумывать умеет. А ещё слышал, что его кто-то из наших учил.

– Чему учил? – моментально насторожился Анкутан.

– Стрелять и драться. Но это уже слухи.

– А вот это уже интересно, – задумчиво протянул десятник. – Хотел бы я знать, кто именно его учил.

– Зачем он тебе? – осторожно спросил следопыт.

– Для начала просто посоветоваться. Сам знаешь, в хороший дом охранником устроиться – это, считай, сытая старость. А наши парни за обучение мало не берут. Значит, тот, кто этого парня учил, сумел в богатый дом пристроиться.

– Тут не поспоришь, – кивнул следопыт.

– Вот и я об этом думаю, – снова вздохнул десятник.

– Ладно, пойду посты проверю, – негромко сказал следопыт и бесшумно исчез в кустах.

Командир десятка официально был один, но, по обычаю, лучший следопыт десятка всегда являлся его помощником и в случае гибели десятника брал на себя его роль. Так повелось с момента создания самой службы, и менять это никто из командиров не пытался. Проводив сослуживца взглядом, Анкутан собрался было вернуться к костру, когда громкое хлопанье крыльев заставило его чуть вздрогнуть и вскинуть голову, привычно сместившись на шаг в сторону.

Слетев на толстый сук, росший над самой землёй, ворон блеснул бусинами глаз и хрипло каркнул:

– Что, десятник, устал?

– Святые пятеро, колдовская птица, – охнул десятник, делая пальцами знак, отводящий беду.

– Не вздумай сомлеть, как баба при виде мыши. Мне с тобой поговорить надо, – каркнул ворон.