Кубанский огонь

Корж внес пять подозреваемых, Жуковский – девять, а Пришельцев всего трех.

Алексей Николаевич разложил перед собой листки и стал их изучать. Он задавал вопросы коллегам:

– Кто такой Дробязкин?

– Кирпичные заводы повозле тюрьмы.

– А Бедросов?

– Табачная фабрика.

– Кухарский?

– Мыловаренный завод. Эх и мазурик!

Лыков сложил листки в стопку и объявил:

– Чемпионом Екатеринодара по жульничеству объявляю… Конона Асьминкина. Он есть у всех: в двух списках на первом месте и в двух других – на втором.

Сыскные загалдели было, но питерец остановил их жестом.

– Александр Петрович, расскажите мне об этом господине. Вы тоже поставили его во главу.

Пришельцев начал бойко:

– Конон Прович Асьминкин, самый крупный здесь табачный торговец.

– Табачный? Сам садит, сам продает?

– Ну, садит он немного. А продает больше всех.

Статский советник подивился:

– Как это возможно?

– А вот так, и притом вполне законно. Табачное дело в Кубанской области очень развито, и уже давно. Первые люди в нем греки и турки, да прибился один еврей.

– Ну и что? – не понял питерец."

"– Другие, у кого земли побольше и урожай хороший, не могут, однако, кредитоваться в банке напрямую. Залог всегда учитывают в половину цены. И к весне весь табак уже продан, а нужны оборотные средства под посев. И тут появляется Асьминкин.

– И берут?

– Берут. Куда денешься? Осенью расплачиваются и остаются в некоторой выгоде. Так что еще спасибо скажут Асьминкину. А он, конечно, главный получатель дохода. И свой табачок продал, и соседей ошкурил. Двойной гешефт!

– Но почему другие не создадут свой запас? – возмутился Алексей Николаевич.

Пришельцев с любопытством посмотрел на командированного и ответил:

– Они так и решили.

– Табаководы?

– Именно. В прошлом году состоялось учредительное собрание, приняли устав, он уже одобрен Министерством финансов. Сейчас в Биржевом комитете собирают членские взносы. Говорят, уже семьдесят пять тысяч накопили.