Кредит доверчивости

Чтобы глаза становились счастливыми вот так, сразу после нескольких моих фраз — точных, выверенных и справедливых…"

"А еще у меня осталось чувство, что я сделала что-то запретное.

Бросила вызов.

Другими словами — создала прецедент.

В кабинете я первым делом запустила вентилятор и сняла мантию.

Включив чайник, скинула туфли, без сил упала в кресло и положила ноги на стол, ощущая, как отливает от них кровь и легкость приходит на смену усталости.

Вот только дверь запереть я забыла, и ее тут же, без стука, приоткрыл Троицкий.

Я сбросила со стола ноги с такой поспешностью, что смела на пол письменный прибор с ручками, карандашами и прочей канцелярской лабудой. Это хозяйство с грохотом покатилось по кабинету под насмешливым взглядом Андрея Ивановича.

— Извините, что без стука, — с искренним раскаянием произнес он и, наклонившись, начал собирать ручки.

Я смотрела на его широкие плечи, обтянутые белым льном, и молчала, потому что — не скрою — мне нравилось, что он ползает передо мной на коленях.

Черт принес… эту проигравшую сторону. Что ему теперь — предлагать кофе? Или обосновывать свое решение?

В любом случае я не собираюсь Троицкому ничего объяснять.

Он наконец разогнулся, поставил на стол пластиковый стакан и с тихим стуком сгрузил в него карандаши и ручки.

— Браво. Это было блестяще, — сказал Троицкий без тени иронии.

Меня пот прошиб, так как я в первую секунду решила, что это «браво» относится к моей ковбойской позе, в которой он меня застал.

Не в его пользу.

— Иронизируете? — с усмешкой поинтересовалась я.

— Ничуть. — Он сел напротив — расслабленный, как всегда, и, очевидно, уверенный в своей мужской неотразимости.

— Ваше право обжаловать приговор в Мосгорсуде.

Андрей Иванович пожал плечами, словно давая понять, что приговор для него — дело второе.

— Я не хочу говорить о работе, — подтвердил он мою догадку.

Я вдруг смутилась, вспомнив, что так и не проконсультировалась у Натки, как вести себя в случае настойчивых мужских ухаживаний.

— Думаю, мой приговор не стал для вас неожиданностью, — стараясь не смотреть на Андрея Ивановича, я перевела разговор в деловое русло. — Если честно, я очень рада, что имею возможность трактовать закон, не нарушая общечеловеческих…

— Лен, — он накрыл мою руку теплой и мягкой ладонью.