Кредит доверчивости

 — Ну его, этот закон… Поехали посидим где-нибудь… Отпразднуем торжество этих… общечеловеческих норм морали и прочих сантиментов. И принципов.

— Вы серьезно?

Мне стало вдруг весело.

— Разве с таким лицом шутят?

— Господи… — Я не сдержалась и, стиснув виски пальцами, захохотала.

Троицкий кисло улыбнулся, как бы поддерживая мое веселье.

— Ой, извините… — Чтобы унять приступ смеха, я плеснула в чашку горячей воды из вскипевшего чайника и сделала маленький глоток. — Простите… Просто… я никогда еще не праздновала с проигравшей стороной в ресторане…

— Надо же когда-нибудь начинать, — перебил меня Троицкий.

— Вы меня что, клеите? — глядя на него в упор, напрямую спросила я.

— Клею, — кивнул он. — Кадрю и всячески обрабатываю.

— Зачем?! Я ведь уже вам не нужна. Как судья, я имею в виду.

Он встал и, лихо засунув руки в карманы брюк, прошелся по кабинету разухабистой походкой отъявленного хулигана. Вентиляторные потоки теребили его короткие волосы.

— Вот хоть убей, Лен, не вижу я в тебе судью. И никогда не видел… Только красивую женщину.

— Да ладно. Я никогда не была красавицей.

Он резко остановился и, облокотившись о стол, навис надо мной — приятной, симпатичной и хорошо пахнущей глыбой.

— Ты себе цены не знаешь, — мелодраматичным тоном произнес он, снова вызывая у меня желание захохотать.

Если бы не уроки Кирилла, я наверняка поверила бы этому «ты себе цены не знаешь».

Но я теперь тертый калач. Поэтому сказала:

— Вы зря теряете время.

— Почему?

— Потому что все это у меня уже было — греческий профиль, Шнитке, рестораны, Париж и «ты самая красивая».

— Что, обожглась?

— Еще как. У вашего брата — с деньгами и внешностью — как-то не очень с теми самыми моральными принципами. Нет их!

— Ты рассуждаешь как старорежимная барышня.

— Я такая и есть.

— Тогда выходи за меня замуж.

Он сказал это совершенно серьезно, без тени иронии.

Я уставилась на него в полной растерянности, чувствуя, как вспотела спина.

— Если ты не можешь со мной поужинать просто так, то выходи за меня замуж, — повторил Андрей Иванович.

— Ничего, что мы видимся в третий раз? — уточнила я.

— Нормально. Тем удивительнее будут открытия…

Сказать, что он был неприятен мне, я не могла…

Я вообще ничего не могла сказать себе, кроме того, что мне отчаянно не хотелось ни за кого замуж.

На данный момент, во всяком случае.

Ипотеку брать не придется, хихикнул кто-то внутри меня, — у него денег на три квартиры хватит…

— Ну? Что ты молчишь?

— Прикидываю.