Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Нужно взять себя в руки! И думать… о родине думать, как Лаура учила.

— У меня кое-что есть для вас, Унни. — Ректор Стортон встал и подошел к шкафу. — Это подарок.

Глава 31

Я сглотнула. Подарок? Сердце забилось, и я постаралась успокоиться. С чего бы ректору Стортону дарить мне подарки?

Может, не надо?

Он встал, подошел к закрытому шкафу с резной деревянной дверцей и потянул ее на себя. Вытащил наружу плоскую широкую коробку из белого картона и подал мне.

— Возьмите.

Эта коробка выглядела дороже, чем все мое имущество вместе взятое, включая спрятанные под матрасом сэкономленные монетки.

— Что это?

— Посмотрите сами.

Мне снова пришли на ум мантикоры, которых, как известно, чаще всего губит любопытство. Что ж, по крайней мере, это не похоже на ключ от особняка. И вообще — с чего бы ректору Стортону делать мне такие подарки? Наверняка это что-то, связанное с учебой.

А вдруг — нет?

Я сама не могла понять, надеюсь я на то, что это будет особенный подарок, или боюсь этого. Вместо этого я потянула на себя крышку, подцепив гладкий и тонкий картон пальцами, и ахнула.

В коробке лежало платье. Невероятно красивое, сшитое из сине-зеленого шелка, напоминающего цветом морскую волну, закрытое, с высоким воротником, длинными рукавами и длинной юбкой.

Рядом с ним лежали белоснежные перчатки, такие же, как те, что носила Лаура Уортон. Не удержавшись, я провела по тонкой и гладкой, как вода, ткани пальцами. Перчатки носили все девушки высшего общества, даже Ирма, хотя у нее они были намного более простыми и скромными.

Испугавшись, я выронила коробку и вскочила.

— Что это? Зачем вы мне это дарите? Как вы… как вы смеете?

Я подняла глаза и успела заметить, как мягкая улыбка (мягкая улыбка⁈ он так умеет?) на лице ректора Стортона сменяется обычным презрительным выражением.

— Вы в кабинете ректора, Танг.

Я задохнулась от возмущения. Хотела подойти к ректору Стортону ближе, чтобы взглянуть ему в глаза, но между нами лежала коробка с невероятно красивым и тонким платьем, и мне было страшно через нее переступать. Даже дотрагиваться до нее было страшно.

— Мне вести себя прилично? Вы дарите мне… платье!

— А что я, по-вашему, должен сделать? — рыкнул он, как самое настоящее чудовище.