Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой

Мне снились русалки, море, веревки на запястьях, а потом тяжелая лапа накрыла мой живот, и сны стали спокойными и безмятежными, как будто состоящими из облаков.

В какой-то момент тишину спальни разрезало тяжелое утробное мурчание, и огромная лапа прижала меня теснее к мощному телу.

Сил на то, чтобы сопротивляться, я в себе не нашла.

* * *Мне кажется, ночью я чувствовала, как кто-то гладит меня по голове, но проснулась я совершенно одна. Оглядела пустую комнату, провела ладонью по примятой постели рядом с собой, дотронулась до нескольких светлых шерстинок и зажмурилась от яркого солнечного света, льющегося из окна.

Как же мне было стыдно за вчерашнее!

Но зрение хотя бы осталось со мной. Я ощупала лицо — кажется, оно тоже было совершенно целым. Рядом на подушке лежало несколько бинтов — видимо, я сбросила их во сне.

Я думала о том, мог ли ректор что-то понять обо мне, учитывая, что я чуть не проболталась о своем самом страшном секрете, когда в дверь постучали.

— Уннер, вы одеты? Я могу войти? — раздался голос ректора Стортона.

Я вскочила и быстро запахнула платье: несколько верхних пуговиц было расстегнуто, должно быть, там кожа тоже была обожжена, и Дрангур наложил туда повязки. На грудь. Ох. Я надеюсь, ректор Стортон при этом не присутствовал!

— Войдите!

Увидев обычного, дневного ректора Стортона, не монстра, а человека, я покраснела. Он уже был одет в преподавательскую мантию, волосы были короткими и аккуратно причесанными. На его фоне я, лохматая с утра, в мятом сером платье, купленом на ярмарке, казалась, наверное, замарашкой.

— Адептка Танг… — начал ректор Стортон, но я его перебила.

— Я должна попросить прощения. За вчерашнее. Мне очень жаль, что я взорвала чайник и… за то, что было ночью.

Я удушливо покраснела. Ректор Стортон молчал, а я все никак не могла заставить себя посмотреть на него. Сейчас он опять начнет язвить и…

— Боюсь, это я должен просить прощения, Уннер. Я уже говорил, что бываю невыносим и, кажется, все даже хуже, чем я мог предположить.

Что?

Я вскинула на него взгляд и тут же отвернулась. Мне не понравилось то, как он на меня посмотрел. Вернее, понравилось, и от этого было только хуже. Я знала такие взгляды: тяжелые, как будто немного пьяные, завороженные. У ректора Стортона, когда он так на меня посмотрел, глаза стали напоминать грозовое море, опасное и красивое.