Корсар

Снова отворачиваюсь к окну, а Пётр Олегович щёлкает зажигалкой, и вишнёвый аромат плывёт в салоне. Такой сладкий и приторный, что задерживаю дыхание, борясь с тошнотой. Мерзость.

— Чем занимаешься? Учишься?

— Работаю.

— Похвально. — Одобрительно кивает и после паузы продолжает: — Молодёжь нынче не приучена к труду, всё норовят на папкиных шеях кататься.

Пожимаю плечами, потому что нечего на это ответить. Все ведь разные, о чём рассуждать?

— И всё-таки, прости за нескромность, зачем ты туда едешь?

Вот, так и знала, что спросит.

— Меня там ждут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— Парень, что ли? — Когда киваю, качает головой и, сделав глубокую затяжку, спрашивает: — Ох, Евочка, зачем тебе этот любитель адреналина? Там же только такие и околачиваются. Бестолковые.

Его тон почти отеческий, но мне это не нравится. Лучше просто молчать и слушать музыку, чем вести такие бесплодные беседы.

— Там разные, как вы выразились, околачиваются. И, наверное, не это всё-таки не ваше дело.

Он наконец замолкает, снова тянется к бардачку и что-то оттуда достаёт. Потом резко поворачивается в мою сторону, а я вжимаюсь спиной в сиденье, потому что взгляд Пети ни в какое сравнение не идёт с отцовским. Вмиг становится душно и… страшно. Берусь за ручку двери, готовая в любой момент дать дёру и мчать до треков, не оглядываясь.

Что ж я за истеричка такая? Нервы совсем ни к чёрту.

— Может быть, забьёшь на своего жениха и поедешь со мной кататься? — разрушает неуместными словами тишину, а я от неожиданности замираю.

От понимания, что именно он мне предлагает, на что намекает становится противно.

— Нет уж, спасибо, меня на самом деле ждут. Да и есть, кому развлечь.

Стараюсь, чтобы мой голос звучал твёрдо, а Пётр Олегович тихо смеётся. Замечаю бегущих в обратном направлении, счастливую Иру и улыбающегося Петю, и выдыхаю. Не будет же он при них ерунду городить?

— Ева, — резко протягивает руку и что-то всовывает в мою ладонь, — позвони мне, как решишь отдохнуть.

— С ума, что ли, сошли? — задаю самый тупой вопрос из возможных, инстинктивно сжимая кулак, в котором так и остаётся кусок врученного мне картона. Ладони мгновенно становятся влажными, а я скриплю зубами от злости на саму себя.

Я так ошарашена его действиями, что даже слов нормальных найти не могу. Дикость какая-то.

— Да ладно тебе, — усмехается, сильно сжимая моё запястье.