Корсар

О её боли, о том, почему они с Артёмом остались совсем одни, почему оказались в такой развалюхе вместо нормального дома. Я чёртова эгоистичная сволочь, таскаю Еву по местам своей памяти, вырываю из себя правду о своём прошлом, нагружаю своим дерьмом, но ни разу не поинтересовался, а что болит у неё внутри.

Кидаю на неё взгляд, но не замечаю на лице ни тени протеста. Моя золотая девочка согласна идти со мной в любое пекло, через любые жернова прокручиваться готова, просто потому, что однажды решила быть рядом.

И вот эта её решимость, спокойствие и сосредоточенность значат для меня гораздо больше, чем все слова мира. Её доверие — бесценно и только ради этого готов разрулить любое дерьмо, лишь бы не оставляла.

И пусть между нами чёртова пропасть лет и совершённых ошибок, пока она рядом, буду барахтаться.

32. Ева

Идём совсем недолго, минуя оживлённые проспекты и переполненные людьми улицы, пока не оказываемся в довольно тихом дворе обычной панельной многоэтажки. Вроде бы, работая в “Долине вкуса”, где только ни была, но здесь оказываюсь впервые.

Оглядываюсь по сторонам, но не замечаю ничего примечательного. Ну, мало ли? Может быть, я просто не знаю, куда смотреть.

— Мы к кому-то в гости пришли? — спрашиваю, чуть не лопаясь от любопытства. Может быть, с кем-нибудь ещё из друзей решил познакомить?

Роджер молчит и идёт дальше, и мне кажется, что снова попала в тот день, когда привёл меня на кладбище, чтобы обнажить кусочек своей души. Эти моменты его тщательно подготовленной, какой-то выстраданной откровенности кажутся мне особенно ценными.

Он доверяет мне, а иначе не приводил бы туда, где живёт его память, и ходят стройными рядами призраки прошлого. Не знаю, может быть, он не одну меня посвящает в личные моменты своей жизни, но отчаянно хочется верить, что всё-таки значу для него чуть больше, чем те, другие. Которые просто “для траха”, как он однажды сказал.

— Можно и так сказать. — Останавливается возле детской площадки и смотрит себе под ноги, как будто найти что-то хочет, но не получается.

— Неподалёку, кстати, раньше были отличные турники, мы с Викингом часто занимались после школы, но лет десять как снесли. Магазин какой-то построили.

Усаживает меня на деревянное сидение качелей, а сам присаживается на соседнее. Протягивает руку в сторону и чуть-чуть подталкивает, и я улыбаюсь, когда внутри, где-то под ложечкой сворачивается тугой клубок предвкушения полёта.

— Неплохое было время, на самом деле.