Корсар

— Когда успела-то? — удивляюсь, глядя на золотую девочку. Даже тошнота прошла, а Ева отмахивается от меня, словно ничего особенного не сделала.

— Пока ты спал, у меня было слишком много свободного времени, — смеётся и устраивается поудобнее, а я вдруг понимаю, что мне становится намного легче, когда она рядом. — Не люблю бездельничать.

— Ты хоть сама спала?

— Ещё как, храпела даже, — заливается серебристым смехом, а я морщусь, потому что голова взрывается от боли, даже шевелиться невыносимо. — Обо мне не беспокойся, у меня всё хорошо.

— Ну, раз всё хорошо, тогда, конечно, не буду беспокоиться.

Она снова смеётся и целует меня в щёку.

— Но больше так сильно не пей, потому что потом проветривать тяжело. Да и вообще…

Спрыгивает с кровати и подходит к окну, а я слежу за ней, такой лёгкой и стремительной. На ней надеты короткие пижамные шорты и майка на тонких бретельках, а волосы падают на спину, слегка завиваясь на концах.

Хоть и чувствую себя мешком с дерьмом, но некоторые части моего организма очень даже не возражают, чтобы штанишки эти с Евы снять, но не с таким перегарищем это уж точно.

— Ладно, золотая девочка, корми меня. Я весь твой.

Она поворачивается ко мне, улыбается и бежит на кухню, а мне, правда не с первой попытки, удаётся всё-таки поднять свою тушу с кровати.

Всё, ну его на хер, брошу пить. Так и сдохнуть недолго.

— Вкусно? — спрашивает, когда съедаю половину тарелки прозрачного бульона.

— Очень, даже уже не тошнит, — говорю, набирая следующую ложку.

— Здорово!

Она сидит напротив, спиной к окну, а апрельское солнце заливает комнату, запутывается лучами в её огненных волосах и кажется, что всё вокруг пламенеет. И почему я раньше не любил рыжих, просто на дух не переносил? Но Ева не просто какая-то там рыжая, она моя и только моя, и весь этот свет лишь для меня.

— Что? — приподнимает удивлённо брови. — Ты на меня пялишься. Я испачкалась, что ли?

— Нет, конечно, а если и так, то я не очень способен замечать такие вещи.

— Опять ты всякую ерунду выдумываешь? Вроде уже решили этот вопрос.

Она сердится, надувает губы и мечет в меня взгляды-молнии.

— Просто… другая бы на твоём месте, увидев меня в таком состоянии, сбежала, как от чумы. А ты осталась. Почему?

— Потому, — бурчит, глядя на меня исподлобья. — Я люблю тебя, Роджер, очень люблю. Вчера тебе нужна была помощь, я не могла по-другому."

"— Любит она...