Корона полуночи

Он и есть главный в их кружке?

— Наверное, — уклончиво ответил Аркер. — Или занимает там достаточно высокое положение. Как видишь, стоило мне намекнуть о грозящей опасности, и он мигом устроил их отъезд.

Селена покусывала губы. Возможно, Давис и впрямь был самоуверенным глупцом. Возможно, Аркер прав и этим людям нужен правитель, лучше отвечающий их интересам. Виновны они или нет — это другой вопрос. Возможно, мужчины и виновны. Но их жены и дети? Их бегство не было трусостью. Правда, не всем удавалось благополучно бежать из Адарлана.

— К завтрашнему вечеру мне нужны новые имена и сведения, — сказала Селена. — Иначе я брошу твою голову королю под ноги и спрошу, желает ли он, чтобы я утопила ее в сточном канале или выставила возле ворот.

Не став дожидаться ответа Аркера, Селена повернулась и зашагала к замку, скрывшись в темноте и тумане. На обратном пути она раздумывала об увиденном. В мире не существовало ни абсолютного добра, ни абсолютного зла (единственным исключением был король). Пусть эти люди заслуживали суда, но они спасали жизни близких.

Единственное, что удивляло ее во всей этой истории, — утверждение заговорщиков об их связи с Аэлиной Галатинией. Неужели есть силы, собирающиеся вокруг наследницы престола? И неужели все эти страшные десять лет кому-то из уцелевших придворных некогда могущественного террасенского двора удавалось скрываться? Стараниями адарланского короля нынешний Террасен не имел регулярной армии. Только отдельные адарланские части… Но бежавшие заговорщики действительно опирались на реальные силы.

Возможно, ей ничего не придется делать. Не понадобится рисковать ни своей жизнью, ни жизнью Шаола. Чем бы ни руководствовались заговорщики, быть может, они найдут управу на короля и сумеют освободить Эрилею.

Чем ближе подходила Селена к сверкающему стеклянному замку, тем шире улыбалась, предвкушая встречу с Шаолом.

День рождения Шаола они отметили четыре дня назад.

В ночь их первой близости он изо всех сил старался, чтобы для Селены это прошло как можно безболезненнее. Но ей все-таки было больно, и в глазах у нее поблескивали слезы.