Королевская кровь. Книга 3

Она не повернула головы, не снизила скорость, но Нории знал, что она знает, что он здесь. — Лети, Мастер, и не беспокойся ни о чем. Если слышишь зов — нужно лететь.

— А что ты будешь делать? — серьезно спросил Чет, останавливаясь.

— Пить, — усмехнулся владыка-дракон. — Сегодня я буду пить, друг.

Четери поднялся в небо прямо из парка, а Нории пошел ко дворцу. Зашел в прохладный холл несколькими секундами после Ангелины. Так они и шли до мужской половины, тихо, напряженно — она впереди, не оборачиваясь, а он несколькими шагами позади, глядя на прямой пробор и белые косы, лежащие на ровной спине и качающиеся в ритм движению.

Встреченные слуги затихали, провожали их взглядами; вокруг женщины и мужчины, не имеющих возможности сделать движение друг к другу, тяжелым пологом опускалась тишина, и, казалось, весь дворец уже был пронизан этим гнетущим безмолвием, нарушаемым лишь звуком их шагов, отсчитывающих время до катастрофы. Ани подошла к двери в свои покои, взялась за ручку, чуть повернула голову, почти незаметно — Нории замедлил шаг, остановился — но она зашла внутрь и мягко закрыла дверь.

Этим вечером в покои красноволосого Владыки верный Зафир носил и носил кувшины с вином. Дракон сидел в кресле, глядя на красное закатное небо, постепенно уходящее в чернильную ночь, и раз за разом наполнял чашу, пытаясь заглушить тьму, которая ворочалась внутри, но голос ее становился все громче и громче, а он все мрачнее и мрачнее.

У драконов все просто — догнал самку, и она твоя. Сколько раз он догонял эту женщину? Сколько раз щадил ее, не давая воли своему желанию?

Перед глазами встал ее впалый живот и светлая кожа, и маленькая грудь, и вся роскошь белой женской плоти на мерцающем шелке простыней. Тьма зашептала еще громче, настойчивее, и его тело стало откликаться, несмотря на терпкое вино и умиротворяющую теплую ночь.

Как легко пойти к ней, разжечь ее, обезоружить, взнуздать ее её же страстью, объездить ее до покорности.

Убрать равнодушие из ее глаз, убивавшее его последние дни, оживить ее жаром и злостью, напоить ее своим желанием дополна. Она возненавидит его после, но она и сейчас его ненавидит, зато он получит ее, пусть на одну ночь, и ее силу, пусть лишь половину.

И она будет жить — просто ради того, чтобы доказать, что она сможет без него. И проклятие с нее будет снято.