Константа

Только он полагал, что это последствие того, что с ним особо не церемонились, когда вытаскивали из-под носа охраны его бессознательное тело, а вот такой причины дискомфорта, он не предполагал. И понял все еще прежде чем ему был продемонстрирован экран планшета с доказательствами — точными координатами его местонахождения вплоть до метра, транслируемых со спутника, считывающего сигналы с капсулы, вшитой в его тело. Под лопаткой. — Идея не моя, а этих людей, желающих загнать тебя как животное.

Перестраховались с чипированием, чтобы у тебя снова не проявился талант бесследно исчезать, когда ты очень нужен.

— Этих людей… — повторил Виталя, мрачно посмотрев на компанию, вновь поведя плечом и поморщившись от болезненности. — Анохин, да эти твои «люди», — максимально презрительно передразнил он, — едва ли бы додумались до такого креатива. Где инициатор, твой кошачий дружок? Его велосипед по буеракам не проехал?

— Кот занят бардаком, что ты устроил, но тоже передавал тебе привет, — отозвался Костя, спокойно выдохнув дым в приоткрытое окно, и повернув голову в профиль, задумчиво глядя в соседнее пустующее сидение.

Спокойный и задумчивый, будто ничего из ряда вон. Будто происходящее совершенно обыденно, и в том, для чего его чипировали и привезли сюда, тоже нет ничего необычного. Будто закономерно. И так иллюзорно это спокойствие.

Наблюдая это, не удержавшись от секундной слабости спровоцированной инстинктом самосохранения, сейчас кувалдой ударившего по выведенной и пока придерживаемой позиции Витали, он с тщательно затертой тенью отчаяния, выдохнул:

— Слушай, Анохин, я тебе отвечаю, что не знаю где Мазур.

Я тут вообще не причем и…

— Я предлагаю обмен, Виталь. — Прервал Костя, вновь сделав затяжку и отворачивая голову, урезая ему ощущение нахождения с диким зверем, голодным, но не показывающим. Таким обманчиво спокойным. — Ты сообщаешь мне, где ты с подельниками спрятал моего брата на которого вы вешаете свои шакальи поступки, а я убиваю тебя сейчас, сам, и не так, как хотел бы и как хотят вон те солидарные со мной люди.

 — Кивок в сторону некстати громогласно рассмеявшихся мужчин. Некстати потому, что у Витали вдоль позвоночника прошелся холодок.

— Я не знаю, где твой прихвостень убивший моего отца, блядь! — рявкнул Виталя, и, прикрыв глаза, задержал дыхание.

Затяжные секунды в тишине, травящейся роком неизбежности.