Константа

 — Озвучил Зелимхан нарисованные цифры, и, следя за стремительно выходящими из-под пальцев Кости сокращенными словами, проговорил, — Чалая с Кирьяновым и Евдокимовым прибудут в ближайший час. Предоставишь все, что запросят. Утром приедет Романова, — посмотрел на кивнувшую Косте Лизу и вновь заскользил взглядом по строчкам выходящим из-под руки Кости, — сделаете перерасчет и до конца недели ты организуешь переподписание. Потом создашь форс-мажор, чтобы произошла несвоевременная оплата процента, документально фиксируешь это, кредит немного заморозишь.

Задержка… ну… — Зелимхан вперил взгляд в Костю на мгновение прервавшего, задумчиво глядящего в капот. Показав три пальца Зелимхану, Костя снова стремительно выводил строчки, — месяца на три. Затем расторгаешь договор, подаешь в суд на взыскание залога, админы пусть озаботятся тем, чтобы сфабриковать уголовное дело по которому он, как заемщик, будет признан банкротом, и когда его бизнес отойдет банку, реализуешь его с торгов. Кому, Константин Юрьевич скажет позже.

— Залоговое рейдерство? — Неуверенно спросил Шеметов. — Но если мы начнем отнимать его бизнес, он же может настучать…

— Что шантажом пытался украсть краденное и в результате лишился теневого бизнеса? — Правильно трактовал Зелимхан выражение лица Кости, приподнявшего бровь, глядя на трубку в его пальцах. На той стороне повисла неловкая пауза. Костя снова прикоснулся ручкой к листам ежедневника и быстро вывел то, что озвучил Зелимхан.

 — Мазур приедет через две-три недели, промониторит все и распишет поэтапно что, как и когда делать. Это все.

— Новым… управляющим точно Анохина назначат?

— А ты за сына Тисарева ратуешь? Мы учтем, — усмехнулся Зелимхан, посмотрев на машину с Виталей, когда Шеметов на том конце сбивчиво начал оправдываться и говорить, что его не так поняли. — Встреть наших фиников. Все.

Зелимхан, выдыхая дым, отключил звонок и, кивнув Косте, направился к группе негромко разговаривающих невдалеке мужчин, пока Костя вырывал из ежедневника страницу, и, смяв ее отдавал понятливо кивнувшей Лизе.

— Завтра к вечеру он будет дома. — Негромко произнес он, бросив взгляд на тонированное заднее стекло автомобиля, в котором сидел Тисарев. — Езжай.

Лиза сдержала судорожный выдох облегчения и никак не показав того, какая слабость зародилась в теле от таких простых, но важнейших слов, направилась к своей машине.