Колыбельная для моей девочки

Она совсем недавно вновь позволила себе чувствовать, и вырвавшиеся на свободу эмоции никак не удавалось обуздать – словно прорвало плотину, которую Энджи возводила с самого детства.

«Да, я люблю этого большого, жесткого и нежного детектива. Люблю всем сердцем».

Мэддокс взглянул на нее:

– Ты в порядке?

– Да, у меня от ветра нос потек.

Он приподнял бровь, поставил пса на пристань, подхватил сумку и взял Энджи за руку.

Хольгерсен подошел и дружески обнял Мэддокса, сильно хлопнув по спине. Затем повернулся обнять Паллорино, но смущенно остановился.

– Привет, – поставив собственную сумку, Энджи шагнула вперед и обняла бывшего напарника. Ей это было внове, но черт побери, если на душе не стало хорошо! Хольгерсен шмыгнул носом и почесал колючий подбородок.

– Рад тебя видеть, Паллорино.

– Я тоже.

– Тачка вона где, – Хольгерсен подхватил Джека-О. – Подумал, подвезу вас, что ли.

Они пошли к машине.

– Значит, новые девушки, которых выгрузили, в порядке?

– Лучше некуда, – заверил Мэддокс. – Скоро отправятся домой, к своим семьям.

Они шли вдоль гавани. Мимо по волнам проплыло желтое морское такси. Цвета вокруг казались яркими и четкими, а воздух свежим. Чайки кружили и кричали в высоте, с набережной закидывал удочку какой-то парнишка.

Она узнала, кто она и откуда.

Для этого пришлось вернуться к самому началу, заглянуть в глаза чудовища, но не убить его, а победить демона собственной ярости.

– Я слышал, останки, поднятые со дна под рыбными садками Каганова, отправили на экспертизу. Там несколько скелетов, включая детский, – Хольгерсен поглядел на Энджи.

Она кивнула.

– Холодным течением кости постепенно сносило в глубокую расселину, заполненную илом. Операция по подъему будет сложной и длительной – предстоит тщательно обыскать дно, а потом определять принадлежность останков.