Колыбельная для моей девочки

Наконец-то виновные сядут за решетку…

Когда парамедики вышли, Энджи пожаловалась Мэддоксу:

– Ох, и скандал меня в Виктории ждет!"

"Он улыбнулся, и синие глаза стали такого же цвета, как небо за окном. У Энджи сладко заныло сердце. Любовь. Это любовь, подумала она, иначе и быть не может. К человеку, спасающему ее снова и снова. Он не бросил ее, когда она разрушала все хорошее вокруг себя, включая карьеру Мэддокса и все, что им удалось создать.

– Да и мне придется много чего выслушать, – отозвался Мэддокс.

 – За то, что сорвался за тобой во время штурма клуба «Оранж-Би». Но я успел перемолвиться с Такуми – по-моему, он не прочь забрать себе всю славу за успешное выполнение международной операции по пресечению торговли людьми. Обрубили «Красному спруту» самые длинные щупальца на североамериканском побережье!

Энджи вспомнился осьминог на мониторе у Андерса. Ее передернуло.

– Задержание Каганова, – продолжал Мэддокс, – похерит всю пражскую структуру с ее хитросплетениями. Думаю, Такуми не станет цепляться к моей излишней инициативе; ведь поведи я себя иначе, он и половины триумфа не дождался бы.

Вот увидишь, «маунти» тоже скоро снимут с тебя обвинения.

– Хочется надеяться.

Он протянул руку помочь Энджи подняться из кресла.

– Будем надеяться вместе.

Она улыбнулась – и сразу схватилась за щеку. Опираясь на руку Мэддокса, Паллорино поднялась на ноги.

– Лучше поищем хороших адвокатов.

– Ну, и это тоже. Готова лететь домой?

– Сначала мне надо в кедровую рощу.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

 – Энджи поколебалась, чувствуя себя глупо, но сказала правду: – Они ведь там, Мэддокс, моя мама и Мила. Не тела, а души – в ветре, который дует среди вековых деревьев. Мне кажется, там слышны их голоса. Оттуда они меня звали, прося найти ответы. Из этой бухты нога Милы приплыла на юг, и все завертелось… Я должна сходить попрощаться.

Желтые солнечные пятна лежали под высокими кедрами, когда Энджи и Мэддокс рука об руку шли по мягкой высокой траве и упругому мху лощины.

Энджи остановилась и глубоко вдохнула запах этого места – еще раз. Ветер зашелестел в ветвях, и она почувствовала присутствие матери и Милы. На глазах выступили слезы.

– Здесь действительно очень красиво, – сказал Мэддокс, обняв ее за талию и привлекая к себе.

Маленькие птички перепархивали с ветки на ветку. Для ежевики и одуванчиков было еще рано, но и ягоды, и цветы появятся, как только пройдет зима. Проживут свою весну, лето, осень и отойдут.