Колечко с бирюзой

Нет, она не ошиблась, перед ней в забытьи лежал герой ее ночных сновидений, предел девичьих мечтаний, настоящий принц из сказки. По крайней мере, именно таким она всегда его себе представляла. И вот он здесь, в палате номер десять, в плену наркотического сна, и никто не в состоянии помочь ему, кроме нее самой.

Наташа протянула руку, кончиками пальцев легонько тронула колючую щеку и тут же испуганно отдернула их — неизведанное раньше чувство заставило ее вздрогнуть, а сердце забиться еще сильнее.

На своей кровати заворочался Гаврюшин, приподнял голову:

— Это ты, Наташа? Парень давеча пить просил, но я побоялся дать, вдруг что случится!

— Правильно, пить ему пока нельзя, — подтвердила Наташа и добавила: — Разве только губы смочить…

— А то смотри! Мне сегодня супруга морсу принесла, нужно будет, возьми в холодильнике.

— Оставим морс на завтра…

Наташа обмакнула ватку в стакан с водой, обвела покрывшиеся корочкой губы больного, и он тут же облегченно вздохнул.

Глаза больного открылись. Некоторое время он продирался сквозь паутину беспамятства, обволакивающую мозг, пытался понять, где он и что с ним случилось. Обводил глазами палату. Наконец взгляд офицера остановился на женском лице.

Офицер с трудом выпростал руку из-под одеяла, медленно поднял и прижал к Наташиной ладони, все еще касавшейся его щеки.

— Так лучше! — прошептал он еле слышно и опять закрыл глаза.

Наташа склонилась ниже: кажется, больной отходит от наркоза. Дыхание стало спокойнее, и лицо уже не такое бледное. Наташа другой рукой вновь смочила ватку, провела ею по сухим губам мужчины, отжала несколько капель ему в рот и услышала слабое «спасибо». Девушка нагнулась к его лицу и с трудом разобрала: «Не убирайте руку!»

Наташа беспомощно глянула на Гаврюшина:

— Как-то нужно предупредить сестру о том, что он пришел в себя, — и вновь склонилась к больному.

— Не уходите, пожалуйста!

Наташа растерянно пожала плечами. Гаврюшин глядел на них сквозь железные прутья спинки кровати.