Князь Владимир

Иссякает последний родник, войско страдает от жажды. Раненые мрут как мухи, здоровые страдают от жажды. Остатки еды отданы князю с женой и боярами, простой люд уже съел кошек и собак, ловят крыс, лошади остались только у великого князя.

– Что говорят о сдаче? – допытывался Владимир.

– Не ведаем… – прохрипел дружинник.

Его утащили, за ним оставался кровавый след. Владимир повернулся к Роденю. Закатное солнце освещало зубчатые башни, те казались залитыми кровью.

Еще через три дня утром к Владимиру вбежал Кремень.

– Посольство из Роденя!

Владимир всмотрелся в его довольное лицо:

– Чего ржешь? Никак сам Блуд пожаловал?

– Как в воду смотришь, княже.

– Зови.

Кремень метнулся к двери. Он слегка прихрамывал, но в движениях оставался так же быстр, как и до посылки его в Киев для переговоров с Блудом. И так же предан.

Что-то шевельнулось в душе Владимира. Он бросил вдогонку:

– Когда приведешь, останешься. Твой знакомый как-никак.

Кремень обернулся, обезображенное шрамами лицо прояснилось.

– Спасибо, княже.

Блуд вошел в сопровождении двух гридней Владимира. Повинуясь знаку князя, оба неслышно исчезли. Блуд вопросительно оглянулся на Кременя, посмотрел на князя. Владимир сказал весело:

– Это моя правая рука, старший гридень Кремень… Ничего без него не решаю! Ну, с чем пожаловал? Погодь малость, сейчас принесут поесть.

Блуд с неудовольствием отвел взгляд от вспыхнувшего гордостью Кременя:

– Ярополк готов сдаться. Уже кошек и собак пожрали, воробьев и ворон бьем…

– Птичек-то пошто обижать? – удивился Владимир насмешливо.

– Жрать-то надобно.

– Так сдавайтесь, – ухмыльнулся Владимир. – Будет вам жратаньки.

Блуд сказал устало:

– На твою милость?

– А почему нет?"

"– На это не пойдут. Ни Ярополк, ни его дружина. Княже, с Ярополком дружина великого Святослава! Ее никто не побеждал, даже ромейский император Цимихсий заключил мир, снабдил продовольствием и с почетом проводил до самой границы! Тебе пока помогают боги…

Владимир сказал грубо:

– Боги помогают сильным.

Блуд покачал головой:

– Значит, не хочешь говорить о мире?

Из двух дверей пошли рядами гридни, держа на широченных подносах, похожих на щиты для пеших, роскошные блюда. Комната наполнилась запахами жареного мяса, печеного и вареного, в широких супницах ставили густую наваристую уху, на широких подносах – жареных лебедей, перепелов.