Князь Владимир

Листоверт оказался крепок, как старый дуб, сопел и дрался по-звериному, даже не завопил, созывая на помощь, а когда наконец раскрыл рот для вопля, на голову обрушился тяжелый кулак.

Владимир подхватил обмякшее тело, вдвоем с Олафом усадили на лавку. Листоверт открыл глаза, еще мутные, прохрипел:

– Кто? Из-за чего?

Владимир прорычал:

– Ты уже знаешь, кто я.

Листоверт отшатнулся. В глазах страха не было, только безмерное удивление.

– Ты?.. Ах ты, байстрюк…

Олаф вытирал меч о труп своего правого, потом высвободил меч Владимира.

Владимир нетерпеливо встряхнул Листоверта:

– Ну, что скажешь теперь?

Листоверт мычал, струйки крови текли из уголков рта. Владимир приставил острие ножа к горлу, чуть нажал. Кожа натянулась. Листоверт прохрипел, едва двигая кадыком:

– Ты оказался живучее…

– Ты сейчас умрешь, – пообещал Владимир.

Он нажал чуть сильнее, но Листоверт, похоже, догадался, почему соотечественник медлит. Не шевелился, кровь сползала по подбородку, капала на грудь. Шепнул тихо:

– Да, но Ярополк пришлет другого. Или найдет замену среди здешних торговцев.

По глазам Владимира понял, что попал в точку. Нож остался на прежнем месте. Владимир прорычал:

– Справимся и с новыми!

Однако нож не сдвинулся, а глаза оставались по-прежнему тревожными.

– Дай перевести дух…

Владимир убрал нож от горла, но держал наготове. Листоверт откинулся к стене, не шевелился. Он выгадал время, но этот молодой байстрюк долго ждать не станет. Просто не сможет. И Листоверт сказал настойчиво:

– Ты убивал моих людей, я присылал новых. И мог бы присылать еще и еще… Пока бы не сделали то, для чего у меня всегда будут деньги. Теперь ты добрался до меня. Но и я заменим!.. Ты знаешь, кто посылает людей и деньги.

Владимир пообещал мрачно:

– Доберусь и до него.

Листоверт покачал головой:

– Ну, тебе виднее. Я – человек Ярополка. Дурного о своем князе не скажу.

– Даже с ножом у горла? – прорычал Владимир.

Листоверт ответил сдавленно, но твердо:

– Что горло? Имя мое не зарежешь. А честь даже не поцарапаешь.

Владимир с холодным гневом рассматривал купца. Тот уже осторожно вытирал разбитый рот цветным платком. Двигался медленно, осторожно, но в движениях уже была растущая уверенность.