Князь Владимир

Из окошка в двери угрюмо смотрела бородатая харя, широкая, с перебитым носом, крохотными свинячьими глазками.

– Нам нужен Листоверт, – сказал Владимир быстро. – И не задерживай нас долго.

Глазки оглядели его с растущей злобой. Владимир чувствовал, что все делал и говорил правильно, но есть люди, которые на любого смотрят со злобой.

– Зачем? – проревел низкий бас.

– Только Листоверт узнает, – ответил Владимир еще торопливее. – Ты хочешь, чтобы весь город видел, кто пришел?

Волна чесночного аромата едва не сшибла с ног.

– Быстро, – проревел он. – Через двор, а там вас встретят.

Он пропустил их через узкий проход, это оказался еще не дом, и Владимир подумал, что когда-нибудь стоит узнать, зачем Листоверту сторожка, какую не всякому городу под силу поставить на главных воротах.

Дверь захлопнулась. Двор огорожен стенами столь высокими, что не выскочить, даже встав друг другу на плечи. Олаф искоса посматривал по сторонам, стараясь держать спину по-ромейски согнутой.

На той стороне внутреннего дворика дверь была еще массивнее. Два дюжих мужика сидели на ступеньках. Оба в ромейской одежде, вооружены, но Владимир по неуловимым признакам признал славян. Ворона и в павлиньих перьях остается вороной. Острый клюв не спрячешь, а спину гнуть так и не научились угодливо, как велит здешний христианский бог.

Оба встали. Один громыхнул:

– Куды?

– К Листоверту, – ответил Владимир. Добавил значительно: – По важному делу.

Он чувствовал ощупывающие взоры. В нем заподозрили или даже признали русича. Владимир видел, как все повисло на тонком волоске. Двери закрыты как спереди, так и сзади. За ними наверняка кто-то наблюдает еще. Даже если убьют этих стражей, то из дворика живыми не уйти…

Переглянувшись, мужики в нерешительности потоптались, потом один рыкнул:

– Пошли.

Олаф тоже чуял, что уйти не удастся, если задерется, держался как овечка, только что не блеял. Один страж открыл дверь, там в полутемном помещении отодвинулся еще один, поперек себя шире, явно прислушивался.

– Заходите, гости дорогие, – прогудел все тот же страж за их спинами.

Второй молчал, Владимир чувствовал его тяжелый пристальный взор. Из коридора пахло горящей нафтой.