Князь Владимир

Владимир терпел молча: он получил сапоги разношенными, только теперь нога не болталась, а сапог сидел как тугая перчатка, давил, правда, но не до крови.

– Она вся, – повторил он на бегу счастливо. – Головня ли, удар ли меча… Или еще что… Эх, придет время.

– Ты все о том же, – рыкнул Олаф. – Быстрее!

Ветер переменился, понес огонь и дым в сторону. Под ногами с хрустом рассыпались горящие угли, но дышать стало легче. Пожар остался слева. Там еще гореть и гореть: кварталы Арастана, Турана, дворцы и храмы, склады, лавки, откуда уже сейчас несет вместе с чадящим дымом и драгоценными ароматами ладана, мускуса, масла, орехов – мало кто успел спасти от огня мешки с благовониями.

Славянский квартал был огромен, но не столь, как квартал персов или иудеев. Иудейский вовсе огорожен и заперт, туда допускали только сборщиков налогов да городскую стражу, а квартал славянского мира был открыт для всех. Тут заодно и торговали прямо со складов, продавали оптом то, что не удалось сбыть сразу с кораблей.

Даже не стряхнув пепел с одежды, Олаф с разбегу прыгнул в фонтан. Воды было до коленей, сверху плавала серая масса пепла, но вода охладила ноги, и Олаф процедил сквозь зубы:

– Это они придумали неплохо… Фонтаны – вещь!

Топтался, разминал ноги, кривился, съежившаяся кожа сапог, судя по всему, наконец отпустила истерзанные ноги. Вылез с широкой улыбкой:

– Боги Асгарда! Как немного человеку на самом деле надо! Всего лишь сапоги по ноге.

Владимир все оглядывался на страшное зарево.

– Готов? – спросил Олаф. – Пошли. А ты, к слову, стал на араба еще похожей.

– Сейчас и ты араб, – буркнул Владимир.

Перепачканный в саже викинг выглядел не арабом, а самим чертом, вынырнувшим из ада. Лицо покрыто черными пятнами копоти, волосы посерели, одну бровь подпалило огнем. И без того рыжая, она сейчас словно бы приподнялась в игривом изумлении.

– Уже близко, – сказал он.

Владимир шел склонив голову. Надо держаться по-ромейски, да не увидят в нем русича слишком рано. Иначе не выбраться…

Олаф с любопытством осматривался, потянул носом:

– Ого, русы и здесь устроились, как у себя. Русским духом пахнет!

Владимир ощутил запах заношенных онучей. На каменной стене из массивных глыб лежали поверху свежевыстиранные, а в корыте громоздилась целая груда.