Клеймо сводного брата (СИ)

— Спасибо, что ждала, — отвечаю, смотрю в глаза и с трудом сдерживаю порыв коснуться пухлых, подрагивающих губ.

И когда она возвращает внимание младенцу, я беру бутылку и иду на выход. Мне нужно знать наверняка. Тест готовится две недели. И если отец я, Петя больше в этом доме жить не будет.

Глава 30.

*** София ***

Мне хочется проснуться, но сон держит. Не отпускает. Снова и снова возвращая меня в моменты, которых быть не могло. Снова и снова раздражая меня мечтами, которые я похоронила.

Герман.

Его тело.

Так близко. Так жарко. Снова и снова на мне. Снова и снова во мне. Жестко и сладко одновременно.

Он ставит меня на колени и требует, чтобы я взяла в рот. Но это же ерунда. Плод больного воображения. Он никогда не проявлял и тени заинтересованности. Наоборот. Злился, если я подходила слишком близко. Если трогала, даже случайно. Он всегда был для меня чем-то большим, чем сводный брат, и ради него я бы пошла даже против родителей, но он не хотел меня.

Он никогда меня не хотел.

"И снова погружаюсь в этот сон, смотря на себя как будто со стороны.

Я уже не понимала ничего.

Ни своих чувств, так сильно обострившихся за последние сутки, ни желаний, которые теперь беспрестанно увлажняли промежность. И, самое главное, не понимала, почему даже не пытаюсь как-то противиться всему этому?

Почему иду прямиком в спальню Германа, будучи по его требованию абсолютно обнажённой?

И почему всё происходящее безумно нравится?

Было страшно, страшно интересно оказаться рядом с таким Германом.

Я вспомнила, когда впервые увидела эти изменения в нем, подсознательно почувствовала их и восхищённо приняла. Да, теперь Герман категорически не терпел командования над собой. И теперь я нарвалась сама, не послушавшись прямого приказа. Специально. Да ещё и откровенно призналась в этом, чтобы понять, что происходит с Германом.

Поняла, приняла и страшно захотела всего того, что Герман мог мне дать. Или забрать. Или наказать, пусть даже за мнимую симпатию к Пете.

Ревность? Смешно! Да я ещё вчера и думать забыла о такой мелочи, как недавняя обида на красивого мужа. Я забыла, что вообще замужем. Его больше нет в моей голове — там прочно обосновались мысли о Германе и обо всём том, что он собирался со мной сделать.

Я поднялась на второй этаж и осторожно отворила дверь. В спальне царила тишина, а кровать была плотно задёрнуты плотными балдахином. Из-под него торчала рука с плеткой.

Он ждал меня.