Клеймо сводного брата (СИ)

Осторожно залезая в постель Германа, ощущая его, ставший таким необходимым запах, я была уже полностью готова к тому, чтобы начать умолять его взять меня.

Столь сильным было напряжение внизу живота, столь сильным была готовность отдаться, покориться, почувствовать себя игрушкой в его властных руках.

Герман появился словно бы из ниоткуда. Плотно задёрнул балдахин, а потом схватил меня за волосы, удивительным образом нащупав их в ночной тьме, и прижал лицом к подушке.

Резким движением руки он поставил меня в коленно-локтевую позу, заставив оттопыриться ладную попку.

Тусклый, но света которого сполна хватало на освещение всего происходящего на кровати.

—

Герман! — сдавленно прошептала я, за что и поплатилась.

Его ладонь тут же зажала мой рот, а потом засунула в него небольшой, кожаный, туго чем-то набитый шарик.

Он был вполне удобным, и его можно было плотно сжать зубами, что я и сделала.

Всё это казалось дикостью, неправдоподобной фантазией извращенца. Но, даже если бы и захотела высказать своё недовольство, не могла бы произнести ни слова, кроме очень непривлекательного мычания. И это мычание обязательно бы разнеслось по всей спальне, ибо балдахины не заглушали никакие звуки.

Правда все эти мысли об извращениях мигом покинули голову, когда рука Германа начала поглаживать спину, заставляя кожу покрываться мурашками, душу — обнажаться, а сердце — всё быстрее гнать кровь по телу.

—

Без одежды ты ещё красивее, — еле слышно шепнул он на ухо, защёлкнув застёжку кляпа. — И молчание тебе крайне к лицу.

Я быстро повернула голову, кинув на него полный возмущения взгляд, но увидела только ухмылку и обнажённое тело, между ног которого ясно виднелся вздыбленный член.

До этого я видела изображения мужских половых органов только в книгах, и там они казались гораздо меньше. Сейчас же, столкнувшись с ним в реальности, я испуганно расширила глаза, предвкушая боль вторжения, и всё-таки замычала, когда бархатная головка начала тереться о её промежность.

«Ну же, Герман, давай! Пронзи меня, насади на него», — думала, я то и дело покручивала бёдрами, чтобы трение половых органов было сильнее, острее, чувствительнее.

Герман же, словно зная все мои мысли, только лишь покачал головой и снова нажал на мою голову, прижимая к подушке.