Хмель свободы

Сидел у окна, всматривался в медлительные летние сумерки, дышал густым воздухом, настоянном на запахах примятой сочной травы, остывающей пыли, лошадиного пота, свежих тополиных листьев и только-только зацветающих садов, могучее дыхание вольной, необъятной степи.

Из всего, что рассказал о Дыбенко Трохим Бойко, Нестора больше всего задело то, что агитпропом у него ведает видная баба, боевой товарищ с револьвером и прочими свидетельствами авторитета. Хороший командир, конечно, должен иметь при себе подругу, лучше всего верную жену.

Он знал все эти дела. Знал, да не везло ему. Тина – какой это был боевой товарищ? Игрушка. Кукла. Да, хорошо бы встретить Дыбенко как равного. Ты при бабе, большевистский генерал? Я тоже не вчера с коня соскочил. Вот так…

И вот они стояли в Добровеличковке перед входом в школу.

– Де ее комната, Тимош?

– Он та. Чуете, голосы?

– И шо, сильно грамотна?

– Та не дай бог!

Махно, решившись, вошел в коридор. Прежде чем открыть дверь, отшаркался. На двери была надпись: «Четвертая группа революционной Добровеличковской школы».

Постучав и не дождавшись ответа, вошел. И остался у двери. Школьники – и совсем юные, и средних лет, и пожилые дядьки – повернули к Нестору головы.

На стене класса висели портреты отцов анархизма: Бакунина и Кропоткина.

– Вам что? – не особенно дружелюбно спросила учительница. Она была тонкая, довольно высокая, с лицом простым, но привлекательным. Особенно хороши были ее слегка навыкате темные глаза. Выглядела она лет на двадцать пять.

– Я спрашиваю: вам что? – еще строже спросила учительница. Говорила она по-русски, но с едва заметным акцентом и по-украински напевно.

– Ничего, – слегка растерявшись, ответил Нестор. – Хотел послушать. Я ведь в школу почти шо и не ходил. От и захотелось… Вы Галина Андреевна Кузьменко?

– А вы?

Она, конечно, догадалась, кто перед ней.

– Я – Нестор Махно."

"– Слышала. Знаю… Ну, что ж.