Хмель свободы

Честно. Брехать не умею. Приехал познакомиться с вами на предмет назначения вас начальником агитпропа армии. Про вас много хорошего говорили. Хвалили.

Он старался говорить гладко, грамотно, хотя за последнее время отвык.

– Ну и что же? Подхожу я вам в агитпроп?

– Чего ж не подходите? Выходит, шо в самый раз. А то у большевиков комиссары, политотделы всяки, лекторы. А мы с хлопцами як сироты. Сами всё разъясняем, як умеем. За шо воюем, и прочее.

– А может, так и лучше? Доверия больше!

– Может… Так и вы вроде не из чужих.

Они рассмеялись. Стало как-то легче говорить.

– Знаете шо? – предложил Нестор. – Может, пройдемся трошкы по степи? Тут как-то трудно разговаривать. Будто я ученик.

Прошлись по улице. Повернули от хат на простор. Все село следило за ними. В каждой дырочке в плетеном тыне – чей-то глаз.

В степи снова начинал отвоевывать свое место ковыль. Распаханной земли становилось все меньше. За подсолнечниками, которые еще только высунули из-под земли первые упругие листочки, голубело шелковистое ковыльное море.

– От шо! – решительно сказал батько. – Нема у меня времени кидать в небо красивые слова. Я по-простому. Выходьте за меня замуж, Галина Андреевна!

– А как же агитпроп?

– И для агитпропа вы подходите. Не на печи ж вам сидеть с вашим образованием. А жена – это жена.

– Надолго? – насмешливо спросила учительница.

– А на всю жизнь.

Они остановились. Галина изучающе смотрела на Махно. Ей надо было за несколько минут пройти путь, который иные женщины преодолевают за месяцы, а то и годы.

– Так сразу?.. Надо бы немного подумать, – сказала она.

– Это конечно. Это я понимаю. Подумайте. – Он взглянул на свои часы-луковку. – Время есть. Я ще целый час могу подождать.

– А что ж такая спешка?

– Белые подступают. И ще Шкуро. Предстоят тяжелые бои. Хотят нас придушить.

– Надеюсь, вы меня не спрячете в погребе во время боев?

– Не. Мне боевая подруга нужна. Шоб и на коне, и с карабина, и с тачанки…

Глаза учительницы вспыхнули. Именно о такой жизни она иногда мечтала.

– А посоветоваться с близкими я могу? – спросила она.

– Дело сурьезне. Даже надо посоветоваться. Время у вас ще есть. – Он снова взглянул на часы, затем на низко висевшее над степью солнце. – С полчаса, а то и чуть побольше.

Ковыль прошелестел и прибоем лег у их ног.