Хэриб. Чужестранка для шейха

Шум крови в собственных ушах стал таким громким, что я с силой прижала ладони к голове.

Ты солгал, чёрт тебя дери, Нафиз! Солгал! Позволил им победить. Позволил навсегда забрать тебя у меня…

Эпилог

Раннее утро.

Я люблю это время, когда всё только начинает просыпаться. Воздух в эти час-полтора особенный. Даже над морем.

Люблю смотреть на искрящуюся воду под лучами недавно проснувшегося солнца. Впитывать эту тишину, разбавленную лишь размеренным плеском и далёкими криками чаек.

Я опускаю глаза и наблюдаю, как из-под моих пальцев мягкий прибой вымывает песок.

Каждое утро я прихожу сюда и дышу. То вглядываюсь вдаль, то прикрываю глаза. Облизываю губы, которые уже через пару минут становятся солёными от мельчайших брызг, приносимых морским ветром.

Море всегда меня успокаивало. Давало нырнуть в воспоминания, дарило надежду. Погружало в особенное состояние спокойствия и вдохновения.

Потом я сажусь на небольшие валуны возле пирса, подложив коврик, открываю ноутбук и прикасаюсь пальцами к клавишам.

Я описала в книге всё, что произошло со мной. От жаркого знакомства с неизвестным арабским парнем, что свёл с ума, до моего второго побега из Эмиратов с сыном на руках.

Сегодня сложная глава. Мне нужно вспомнить и записать свои эмоции, что поглотили меня, когда погиб Нафиз. Они были ошеломляющими. Такими сильными и болезненными, словно меня ударили. Я физически ощущала эту боль, когда зазвенел каждый нерв, натянутый струной, каждая мышца ушла в спазм.

Прошло уже несколько лет, а меня до сих пор бросает в дрожь, когда я вспоминаю тот момент, будто в сердце кто иглу вгоняет.

Больно. Больно даже вспоминать, но я должна. Должна выплеснуть это в текст, чтобы оно не травило меня, не ломало, приходя в кошмарах.

Поднимаю горсть мелкой гальки и бросаю в воду. Камешки входят в воду тихо, почти без всплеска. Вода поглощает их, скрывая в своей пучине. И только один каким-то чудом отталкивается и соприкасается с водой дважды.

Так и жизнь делает с нами. Иногда она поглощает нас тихо, иногда мы оставляем громкий всплеск, а иногда нам даже удаётся хоть раз оттолкнуться, чтобы пройти больше.

В моей жизни было всё. Я и отталкивалась, и громко заявляла о себе, и тихо “уходила под воду”.

– Ты опять ни свет, ни заря? – он подходит тихо и присаживается рядом. – Пишешь?

– Только собралась, но что-то никак с мыслями не соберусь. Последняя глава осталась, – улыбаюсь, когда моей щеки касается нежно мужской большой палец, проводит до уголка губ и к подбородку.