Хэриб. Чужестранка для шейха

Все трое. Никому неподвластно больше нас разлучить. И ты… ты сильная! Я никогда не видел женщин сильнее и упорнее тебя.

– Видел… – поправила я его.

– Да, – он опустил на мгновение глаза. – Ты права. Но это редчайшее исключение. Будь Рамира жива, я бы обеих вас отправил. Но ты одна тоже обязательно справишься. Ты уже делала это, Хэриб.

Я обняла его крепко – крепко, прижалась к груди, зажмурилась, слушая удары сильного сердца.

Он обещал. Значит, так всё и будет. Нам просто нужно пройти ещё через сложности. И мы справимся.

– Хорошо, – кивнула я и вытерла слёзы. – Мы с Петром уедем.

Решение было принято, подготовка заняла пару дней. Когда момент пришёл, Нафиз взял растерянного при виде чемодана Петю и усадил себе на колено.

– Хажира, – обратился он к нему серьёзно. – Ты уже взрослый, и я хочу возложить на тебя большую ответственность.

Петя непонимающе похлопал глазками, но продолжал внимательно смотреть на отца, внимая каждому его слову.

– В этом доме тебе и твоей матери сейчас оставаться опасно, и вам нужно уехать.

– А ты, папа?

У меня внутри всё сжалось. Ну зачем всё это знать ребёнку? Ему ведь страшно. Однако Нафиз продолжал говорить с сыном как со взрослым.

– Я не могу поехать. Поэтому я и обращаюсь к тебе, прошу защищать мать, быть послушным.

– Я смогу, – кивнул мой трёхлетка со всей серьёзностью, но его чистые глазки затуманились слезами. – А тебя… тебя я больше не увижу, папа?

На последнем слове его голосок дрогнул, и две крупные слезинки скатились по щекам.

– Конечно увидишь, Хажира! Но через время. Совсем недолго нужно подождать, и мы снова встретимся.

– Обещаешь?

– Слово даю.

Нафиз крепко прижался губами ко лбу сына, а потом встал и поставил его на землю. За воротами уже урчала машина.

– До встречи, Хэриб, – он мягко склонил голову, но я не выдержала и, поправ все церемонии, правила и приличия, бросилась ему на шею.

– Я люблю тебя, Нафиз, люблю, – прошептала исступлённо, ощущая невероятную горячую волну в груди. – И я жду тебя.

– Знаю. Жди.

Мы крепко поцеловались, а потом я села в машину, где меня уже пристёгнутым в детском кресле ждал Петя.

Всё что происходило дальше, вызывало у меня стойкое и неприятное чувство дежавю. Молчаливый водитель, быстрая езда, несколько пересадок. Разница была лишь в том, что маленькое и дорогое мне сердечко билось не у меня в животе, а рядом. А ещё, что очень важно, не было того болезненного, рвущего на куски чувства, что я предаю любимого.