Катарсис. Том 1

 — И почему вам?

— Кто звонил — не знаю, — усмехнулся Качалин, — женщина какая-то, знакомая деда Спиридона, а почему мне — потому что у тебя телефона в доме нет. Еще вопросы будут?

— Понял, — кивнул Егор, успокаиваясь, понимая, что это весть от Марии. — Может, все-таки зайдете?

— В следующий раз, на встречу с мэром еду, хочу ему свое мнение высказать насчет сноса этого жилого сектора с твоей «дворянской хатой».

— Разве этот вопрос еще не решен? Мне сказали, есть постановление…

— Кроме администрации города, у нас еще имеется думское собрание, так что поборемся.

Егор хотел ответить уклончиво, в духе «поглядим-посмотрим», но встретил прямой, чуть холодноватый взгляд Качалина и сказал честно:

— Не надумал, Петр Парамонович. Скорее всего уеду я скоро отсюда.

— Куда?

— В Москву.

— Ну-ну. — Качалин сел в свой видавший виды транспорт, махнул рукой. — Заходи с Лизкой в гости, будем рады.

Милицейский «газик» укатил. Крутов вернулся в дом, торопливо доел щи и спустился во двор к машине.

— Добрый день, Егор Лукич.

— Что случилось, Маша?

— Ничего особенного не случилось. Просто Панкрат Воробьев сейчас не в Осташкове, а в Москве, попробую его отыскать. По моим сведениям, он согласился работать на одну организацию…

— «Психодав»!

— Откуда вам… тебе это известно?

— Он был у меня, советовался, что делать.

— Если это можно назвать «уговорили». Я узнала, что на семью Панкрата и на него самого несколько раз нападали бандиты, действующие по определенной схеме. Так вот, если проанализировать инциденты, т а к действуют только спецслужбы. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Нападения были сфальсифицированы?

— Вероятно.

— Как ты узнала о нападениях? И откуда ты знаешь, как работают спецслужбы?

В трубке послышался тихий смех.

— Во-первых, господин следователь, я писательница и кое-что смыслю в профессии контрразведчика, писала об одном профессионале, генерал-лейтенанте в отставке.

Крутов не сразу нашелся, что сказать.

— Найдешь Панкрата, предупреди его обо всем. В скором времени мы встретимся, я тоже еду в Москву.

— Когда?

— Дня через три-четыре.

— Тогда я тебя подожду.