Карт-Бланш для Синей Бороды

Госпожа Сплеторе побагровела – ведь перед этим она битый час распиналась, что проницательно разгадала намерения де Конмора относительно старшей из девиц Авердин.

– Идём, – бросил граф Ален своему слуге и повернулся к горожанам спиной, оставив их переживать и обсуждать услышанное. Взгляд его упал на окно дома Авердинов. Штора там была поднята, и в темной раме окна виднелась Бланш, словно девушка со старинного портрета. Она так и не скинула с плеч белоснежный мех, и была похожа на королеву снега и льда. Ален кивнул, потому что девушка смотрела на него.

Пепе перехватил взгляд своего хозяина и закатил глаза, но ничего не сказал. В какие игры играет его господин – пусть играет, на то он и господин.

Они прошли почти до самого конца улицы, когда Алена окликнули:

– Милорд! Милорд де Конмор!

К ним подбежал молодой человек – румяный от мороза, но без головного убора. Бобровую шапку он держал в руках, сняв её из почтительности.

– Добрый день, милорд, – учтиво сказал юноша.

– Я вас помню, добрый сэр, – сказал Ален. – Вы слишком пылко выражали радость встречи с некой особой в моем зимнем саду.

Юноша склонил голову, взъерошив волосы, но потом смело посмотрел на графа:

– Уверяю, вы неправильно меня поняли, милорд. У меня не было намерения оскорбить… вашу невесту.

Пепе удивленно поднял брови и окинул говорившего внимательным взглядом, раздумывая, не велит ли граф поколотить наглеца, и если велит – то получится ли справиться одному.

Но граф проявил удивительное терпение и лишь спросил:

– Вы бежали за мной, чтобы сказать об этом?

– Нет, – Реджинальд сделал шаг вперед, прижимая шапку к груди. – Я уже просил вас о милости и попрошу снова. Примите меня на службу. Вы же знаете, я состоял в свите герцога, и он был доволен мной."

"– Вы мне не нужны, сэр Оуэн, – бросил Ален и пошел дальше, а следом за ним двинулся Пепе, недовольно посмотрев на юного приставалу.

Но тот и не думал смутиться отказом, а обежал их и встал, преградив дорогу.

– Что ещё? – спросил граф, хмурясь.

– Я люблю Бланш, – сказал юноша так, словно прыгнул с обрыва в реку. – Люблю давно, с детства, и беспокоюсь за неё. Все в столице знают, что вы женитесь на год ради леди Милисент. Бланш для вас – лишь мятная конфетка, которую вы пожуете и выплюнете. Позвольте мне быть рядом с ней. Для неё это тяжело и унизительно, я знаю.