Карт-Бланш для Синей Бороды

Итак, мысли милорда графа: дорогая Гюнебрет, я очень сильно люблю тебя, – граф и Гюнебрет одновременно уставились на меня, а я продолжала: – Но не могу говорить об этом открыто, потому что считаю, что ты и так всё знаешь. Я мне, как храброму и бравому мужчине, неловко говорить о любви. Вы с чем-то не согласны, милорд?

Граф промолчал, и я повернулась к девушке:

– А теперь мысли Гюнебрет: дорогой отец, я не обладаю счастливым даром чтения мыслей, поэтому мне кажется, что ты совсем позабыл обо мне, что стыдишься того, что я твоя дочь.

Гюнебрет не ответила, и я повернулась на сей раз к графу:

– Теперь мысли милорда…

– Остановись, Бланш, – прервал меня Ален. – Поменяемся местами?

Возница опять остановил лошадей, и мы с графом пересели по-прежнему. Я сделала вид, что меня интересуют только окрестности, а дочь и отец зашептались, сблизив головы.

Они шептались долго.

– Не хочешь заглянуть в гости к своей матери? Насколько помню, ваш дом где-то недалеко? Хочу показать Вам… Гюнебрет одну оружейную лавку, но тебе, наверное, будет неинтересно?

– С удовольствием загляну к матушке, – с готовностью согласилась. – Только не забудьте забрать меня, когда соберетесь домой.

Граф и его дочь переглянулись, и Ален сказал:

– Мы заедем за тобой через час. Гюнебрет хочет шоколадных конфет, заедем все вместе к Маффино, купим сладостей и закажем к приёму.

– Это вы прекрасно придумали! – поддержала я его.

Матушка выбежала нам навстречу в бархатной накидке, которой у нее раньше не было, и появление обновки обрадовало меня так же, как и радостное лицо матери.

– Бланш?! – воскликнула она, расцеловав меня в обе щеки. – Почему не предупредила, что приедешь? Хорошо, что я увидела тебя в окно! – тут она вспомнила о правилах этикета и поклонилась Алену. – Добрый день, милорд. Добрый день, юная леди.

– Они вернутся за мной через час, мама, – сказала я, держа ее за руку, – это леди Гюнебрет, дочь графа, они с отцом хотят посетить оружейную лавку в Ренне, а я решила провести это время с тобой.

Когда сани умчались, мы с матушкой пошли к дому. Я положила голову ей на плечо, а она гладила мою руку и укоряла за невнимательность:

– Судя по всему, всё хорошо, Бланш? Ты ничего не писала, даже строчки не черкнула, я очень волновалась.