Карт-Бланш для Синей Бороды

Правильнее было бы вырваться, напомнить про договор, но вместо этого я закрыла глаза, подчиняясь воле мужа. Как и раньше, поцелуй его вызвал легкое головокружение, но сейчас к чувству неги и сладости примешалось иное чувство – я вдруг стала более требовательной, и неожиданно для себя самой положила руки на плечи графу и потянулась к нему, ответив на поцелуй, пробуя так же коснуться языком его языка.

Он оторвался от меня и выдохнул, касаясь лбом моего лба:

– Ты делаешь это нарочно, маленькая ведьмочка?

– Делаю – что, милорд? – спросила я тоже еле слышно.

– Сводишь меня с ума.

– И не думала, милорд…

– Конечно, святая Бланш об этом и не подумает, – пробормотал он и потянул меня за собой. – Заходи! – он пинком открыл двери своей комнаты и затащил меня внутрь.

Споткнувшись в темноте о порог, я полетела вперёд, граф попытался подхватить меня правой рукой за талию, но почему-то не удержал, и я упала на колени, больно ударившись ладонью.

– Простите, я такая неловкая, – поднявшись, я потерла ладонь и отряхнула платье, а потом посмотрела на мужа.

Он стоял, словно окаменев, и не делал попытки подойти или прикоснуться, будто только что меня страстно целовал совсем другой человек.

– Милорд? С вами всё хорошо? – я шагнула к нему.

– Не подходи, Бланш, – сказал он глухо.

Я послушно замерла на месте, не понимая причины такого резкого перепада настроения.

– Если я чем-то вас огорчила… – начала я.

– Не ты, черт побери! – заорал вдруг он, перепугав меня до смерти.

– Прошу, не надо кричать, – залепетала я, – вы перебудите весь замок… Если объясните, что случилось, я попытаюсь помочь…

– Попытаешься помочь?! Хотелось бы посмотреть – как ты поможешь этому? – он начал задирать правый рукав, обнажая руку до локтя.

 – Видишь?

– Что, милорд? – я посмотрела удивленно.

На запястье у де Конмора был какой-то браслет, и именно это показалось мне странным. Я ни разу не видела, чтобы мужчина носил браслет – женское украшение.

Но муж говорил о другом.

– Она не действует, эта проклятая рука, – процедил он с ненавистью.

 – Совсем не слушается. И болит, как будто все демоны ада впиваются в неё зубами! Видишь, кто я? Калека! – он поднял правую руку, пытаясь пошевелить скрюченными пальцами, и скривился от боли. – Это я – граф де Конмор! Которого никто не мог победить ни на ристалище, ни на поле битвы! А сейчас я даже женщину не могу обнять нормально! Не говоря уже о том, чтобы стать ей защитником, – он надвинулся на меня, и я отступила к стене, не зная, чего ожидать.