Изумрудные зубки

 – Мне так и не понятно, кто и как узнал о нашей встрече с Овечкиным. Вполне возможно, что все наши мобильники прослушиваются!! – Она выхватила телефон из Таниной сумки. – Вот, пожалуйста – номер не определяется!

– Дай! – простонала Таня. – Этого не может быть, чтобы прослушивались, мы же не Джеймс Бонды какие-нибудь!

– Все может быть, – твердо сказала Сычева и сбросила вызов. – Когда речь идет о торговле оружием, все может быть!!

Телефон мгновенно зазвонил вновь.

– Тань, дай я отвечу! Вдруг это... Софья Рувимовна?

– Она звонила тебе когда-нибудь на мобильный?

– Нет, никогда.

– Вот и лежи со своим полотенцем. Ты мне дорога как память о Глебе. Второго твоего похищения я не переживу.

– Дай телефон! – Таня резко вскочила и метнулась к Сычевой. В глазах полыхнул фейерверк разноцветных огней, виски резанула острая боль и она обессилено свалилась на подушку. – Дай, – попросила Таня. – Никто никогда не звонил мне с такой настойчивостью! Вдруг это... Глеб? Вдруг он вернулся?! Только он может звонить с таким упорством! – Таня протянула к мобильнику руку.

Татьяна замерла с занесенной над полотном кисточкой. Что бы еще нарисовать такое, чтобы полотно продать долларов хотя бы за триста? Она подумала и пририсовала Монро острые ушки и лисий хвост.

Видел бы сейчас папа, что она рисует. Видел бы взъерошенную Сычеву, бледную, с разбитым лицом Афанасьеву, которая напряженно слушала, что говорят ей по телефону и бледнела, бледнела еще больше.

– Хорошо, – наконец прошептала она и нажала отбой.

– Что? – подскочила к ней Сычева.

Татьяна выронила кисточку, и она шмякнулась на пол, испачкав линолеум оранжевой краской.

– Какая-то женщина по имени Инга хочет видеть меня сегодня на Каширском шоссе, в шашлычной «У Гарика». Она говорит, что это касается моей безопасности и безопасности Глеба, – шепотом ответила Таня.

* * *Клетки стояли в четыре ряда.

Их было так много, что у Глеба зарябило в глазах.

Это был ужас. Кошмар. Это был ад!

Глеб почувствовал себя дурно.