Изумрудные зубки

И только тут, после радостных воплей Сычевой, искренних слез радости Татьяны, после объятий и подробного рассказа, что с ней случилось, Тане стало по-настоящему плохо: голова заболела и закружилась, руки и ноги задрожали от слабости, а желудок напомнил о себе тошнотой. Наверное, это были последствия стресса.

Или, все-таки, она заработала сотрясение мозга?

В детстве у нее жил хомячок. Как-то раз, чистя клетку, она за ним не углядела, и хомячок навернулся с табуретки вниз головой.

Последствия были ужасные: хомячок стал бегать не по прямой, а кругами, словно пытаясь догнать свой хвост. Ветеринар был жесток в своем приговоре. «Лампочку стряхнул», сказал ветеринар и прописал хомяку темноту, покой и какие-то капли, которые Таня три раза в день капала в зубастую пасть. Капли пошли впрок, хомяк стал бегать ровнее, и хотя его иногда заносило – это был вполне здоровый и веселый хомяк. Потом он, правда удрал, устроил в печке гнездо и спал там, пока печку не включили, но это уже другая, почти кулинарная история.

Сейчас она напоминала себе того хомяка – голова сильно кружилась и, если бы она встала, то тоже пошла бы кругами вокруг своей оси. Ей бы сейчас темноту, покой и тех капель.

Но дневной свет настойчиво лез в окно, название капель она не помнила, а вместо покоя Сычева предлагала устроить ей «мозговой штурм».

Только бы не застонать во время этого «штурма».

– Значит, ты говоришь, что Глеба вот-вот должны были назначить главным редактором международной газеты «Власть»?! – спросила Сычева.

– Мама и папа так говорят. – Ей было удивительно легко выговаривать это слово – папа. Словно она всю жизнь его употребляла.

– Мама и папа! Как трогательно! И за две недели до этого чудного события Афанасьева тюкают по башке и увозят в неизвестном направлении. При этом у него в столе валяются камешки стоимостью с небольшое африканское государство, а также запароленный диск со статьей, разоблачающей самых что ни на есть неприятных парней во всей Москве и Московской области.

Статья подписана его именем, но мы почти наверняка уверены, что Глеб «так» и «такое» написать не мог! Старый хрен Зельманд сам рыщет по всем квартирам в поисках камней и статьи! Он даже окочуривается от страха, не найдя ни того, ни другого. А мама и папа говорят, что Афанасьев вот-вот станет главным редактором.