Изгой

– Закрой рот, – Федя привычно же сунул пленному под ребра. – Убивать тебя никто не будет, так что сиди тихо...

В этот раз, слава богу, Леха отработал гидом на славу: мы быстренько проскочили по выбранному им маршруту, убедились, что никто за нами не гонится, и поехали к техникуму.

– Молодец, шпион, – похвалил Федя. – Первая твоя акция – не на словах, а на деле.

– Да! – возбужденно сверкая очами, воскликнул Леха. – Это точно...

Оставив машину во дворе, мы потащили пленного в здание. Он неожиданно вырвался и побежал – пришлось немного поиграть в догонялки.

– Не бегай, дебил. Потерпи чуть-чуть, скоро все кончится.

Ленка, наблюдая за нашими экзерцициями, достала из багажника стальной прут – он для нее оказался неожиданно тяжелым, и это почему-то ее рассердило:

– Слушай, вас тут – целая толпа! – зло попеняла она Лехе. – И что ж вы, не могли сами это сделать? Он живет рядом с вами, под самым носом, обязательно нам было переться черт знает откуда?"

"– Да могли, наверное.

Ага, ага – понимаем. Помнится, один мудрый ночной птиц как-то в сердцах заметил: « Придумщиков у нас хватает – работать некому». На мой взгляд – это очень верное определение.

– Ну что, здесь будем? – уточнил Федя.

– Зачем здесь? – Ленка, возбужденно прядая ноздрями, вручила Лехе прут, взяла из машины камеру и кивнула на здание.

– Хреновая идея, – покачал головой Федя.

– Идея прекрасная! – воскликнула Ленка зло. – Пусть эти белоручки посмотрят, как их придумки осуществляются в реале.

– А смысл?

– Пусть почувствуют сопричастность. Они тут празднуют «свою» победу – ну так пусть увидят, как эта победа достигается в практическом плане. Пусть поучаствуют.

– Эмм... – Леха в пьяном замешательстве побаюкал в руках прут и пожал плечами.

– Да, я так считаю! Чего ждем? Давай, потащили.

Мы с Федей переглянулись, пожали плечами: а нам как-то по тулумбасу – где, кто и с кем – и потащили пленного в зал.

В этот раз опознание состоялось гораздо быстрее: едва мы вошли, пьяная публика тотчас же бросилась к нам и приняла в распростертые объятия – причем всех, без разбора – и пленного в том числе.