Истребители. Трилогия

Поэтому, слова толстушки, что к старшей дочке Инги Васильевны ходит молодой командир госбезопасности, насторожил меня.

«Это еще кто? Ухажер, или Никифоров клинья подбивает, посылая своих людей? Да нет, не похоже на него. Нужно выяснить» – решил я, продолжая слушать говорливую женщину.

Через сорок минут, я продолжил следовать описанным толстушкой маршруту.

Дом Морозовых находился фактически на задворках поселка, огородом упираясь в сосновый лес. Посмотрев на хату пятистенок, крытую дранкой, только покачал головой.

Хозяйство было добротным, отец Семеныча был жив, судя по легкой снежной пыли поднимавшейся в высь, это он сейчас работал во дворе. «Опель» двигался с небольшой скоростью, поэтому когда в открытые ворота показался старичок, тащивший за собой на веревке большую бадью набитую утрамбованным снегом, притормозил с интересом рассматривая его. Семейное сходство было видно невооруженным взглядом. Я попал куда надо.

Отец Виктора Семеновича, Семен Алексеевич остановился и подслеповато щурясь посмотрел на машину, остановившуюся около его двора.

Когда я вылез из машины, охнул в изумлении, он меня явно опознал.

– Здравствуйте, Семен Алексеевич, – громко сказал я. То, что он плохо слышал, знал прекрасно, Семеныч как-то обмолвился об этом, мол, последствия контузии в германскую войну.

– Здравствуйте, товарищ Суворов, – ответил он, пожимая мне руку. Мы стояли и рассматривали друг друга.

– Не нужно официоза, называете меня Севой, ваш сын Виктор Семенович, именно так меня и называл…

«Но редко, я для него всегда был «командир».

Только пару раз он окликнул меня как все… только пару раз!»

– Хорошо… Сева. Проходи в дом… Ох, радость то какая, однополчанин в гости приехал. Машину во двор загоняй, я Нюшу в конюшню сейчас отведу."

"Подтянув спадающие штаны, с потертостями на коленях он бросив бадью шустро засеменил валенками во двор, к стоявшей у яслей с соломой лошади. Посмотрев на бадью, я подхватил веревку и оттащил ее в сторону, нужно было освободить место для проезда.

Как и говорил Семен Алексеевич, машина неплохо уместилась во дворе, расчищенного места хватало вполне. Пока загоняли машину, и доставали из кабины и багажника вещи, разговорились. Кроме него дома никого не было.

Ирина Марковна, мать Семеныча ушла в магазин. Жена, на почту, ну а дети ушли на снежную горку. Война войной, но дети оставались детьми. Было бы очень плохо если бы это изменилось. Анна, старшая дочь ушла с ними для пригляда. Дети маленькие.