История нового имени

Теща еще продолжала свой монолог, когда он поволок Лилу в спальню, крича на ходу: «Сейчас ты все мне расскажешь, все как есть!» Лила вцепилась в створку буфета и обрушила на его голову поток оскорблений; Стефано дернул ее с такой силой, что створка распахнулась и буфет опасно накренился, заставив зазвенеть тарелки и стаканы; Лила буквально пролетела через всю кухню, ударившись о стену в коридоре, который вел в их комнату. В следующий миг муж снова схватил ее за руку, толкнул в спальню и хлопнул дверью.

Я услышала, как страшно щелкнул ключ в замочной скважине.

В те минуты я своими глазами увидела призрак дона Акилле, вселившийся в Стефано: это он, отец, проступил в набухших на шее и лбу синих жилах сына. Несмотря на охвативший меня ужас, я поняла, что не могу, как Нунция, спокойно сидеть за столом. Я схватилась за ручку двери и принялась ее трясти, выкрикивая: «Стефано, прошу тебя! Все это вранье! Не трогай ее, Стефано, не бей ее!» Но ярость уже овладела им, он орал, что ему нужна правда, и, поскольку Лила молчала, как будто ее вообще не было в комнате, мне даже почудилось, что он орет сам на себя и сам себя лупит, роняя и круша вещи.

– Я сбегаю за хозяйкой, – сказала я Нунции и устремилась вниз по лестнице. Я хотела спросить, есть ли у нее второй ключ от двери и дома ли ее племянник; это был крепкий здоровый парень, вполне способный высадить дверь."

"Но я стучала напрасно, хозяйки не было дома – или она не пожелала мне открывать. Меж тем крики Стефано вырвались за стены дома, огласив улицу и заросли тростника; мне казалось, они достигали даже пляжа, но почему-то никто, кроме меня, их не слышал: ни один сосед не выглянул в окно, ни один не пришел узнать, что происходит.

Только Нунция еще пыталась увещевать Стефано, чередуя мольбы и угрозы: если он не прекратит обижать ее дочь, она все расскажет Фернандо и Рино, и, Бог свидетель, они ему все кости переломают!

Я бегом вернулась домой, не зная, что делать. Навалившись всем телом на дверь, я крикнула, что вызвала полицию, что они вот-вот приедут.

Потом, поскольку Лила по-прежнему не подавала признаков жизни, я завопила: «Лила, ты жива? Лила, прошу тебя, скажи, что ты жива!» И в этот момент мы услышали ее голос. Но обращалась она не к нам, а к мужу.

– Ты хочешь правды? – с ледяным спокойствием сказала она. – Ну слушай. Да, мы с сыном Сарраторе вместе плавали, и я держалась с ним за руки. Да, мы отплывали подальше от берега и там целовались и обнимались.