Игра нипочём

Чем дальше от входа, тем чище делался бетонный пол. Наконец Бьянка подошла к стене и упёрла луч фонарика в кирпичную кладку на месте замурованного прохода.

– Так, десять слева… Восемь снизу…

Один из кирпичей оказался фальшивым, как тот салат оливье. За ним обнаружилась панель с цифрами, Бьянка набрала комбинацию, прибор пискнул и зажёг зелёную лампочку. Клацнуло, щёлкнуло, грохнуло, где-то басовито заурчало, и в полу открылся ход. Надо думать, в те самые, давно затопленные этажи.

– Заходи, дорогой. – Бьянка первая стала спускаться по узкой винтовой лестнице.

Автоматически включился свет, зашуршали вентиляторы, отодвинутый фрагмент пола с мягким стуком встал на место. Дом оказался очень неплох. Две комнаты, кухня, душ и удобства. В кухне – двухкамерный холодильник с расфасованной едой, свежей и замороженной. Только мебель повсюду была – с ума сойти – гэдээровская, а журналы на столе – ископаемые «Работница», «Колхозница», «Крестьянка». Да не та «Крестьянка», в которой ныне от глянца не продохнуть, а доподлинная за октябрь семьдесят шестого.

– Надо бы, конечно, навести здесь порядок, да руки всё никак не дойдут, – вздохнула Бьянка. И включила «Радугу», монументально высившуюся в углу. – Ну, что там у нас в программе?

Советский реликт – обнять и заплакать – включался величественно и неторопливо, потрескивая чем-то внутри и распространяя запах пыли, подгоревшей на греющихся деталях.

– Они кто, зомби? – поинтересовался Песцов и вытащил из холодильника буженину. – Жёстко запрограммированные?

После близкого знакомства с Бьянкой его уже трудно было чем-нибудь удивить."

"– Это те самые пешки в чужой игре. – Бьянка усмехнулась. – Даже не осознающие, что идёт игра… Тебе какую икру, красную или чёрную?

После целого дня на катере пол, казалось, едва заметно покачивался под ногами.

Отчаявшись, Песцов оделся, кнопкой на перилах отодвинул люк и выбрался на поверхность. Там было все по-прежнему – скучно.