Игра нипочём

Хорошенького же она была мнения о российской улице и в целом о российских мужчинах… Между прочим, сама Бьянка выглядела не в пример прилично и даже интеллигентно. Строгий седой пробор, строгая линия губ, строгие очки…

«Учительница первая моя», – мутно посмотрел на неё Песцов. Канонизированной ностальгии по первой учительнице, которая якобы вторая мама, лично он не испытывал.

– Снасти бери, – напоследок распорядилась Бьянка, хмыкнула и посмотрела в направлении лоджии. – В полном объёме.

В полном объёме – рыболовной техники, что хранилась на лоджии, хватило бы выловить всю рыбу в Финском заливе.

– Здорово, Петрович! Никак ещё жив?

– Да рази это жизнь?.. Наше вам, Авдотья Феоктистовна, с кисточкой! За рыбкой пойдёте? Так корюшка ведь уже… того…

– Наша, Петрович, далеко не уйдёт.

– А… Премного благодарны, Авдотья Феоктистовна, дай Бог вам здоровья…

Прошуршала бумажка, скрипнул шлагбаум… Когда наконец стоянки для катеров у нас превратятся в цивилизованные места? Надо думать, тогда же, когда и всё остальное. Лжерыболовов встретили обшарпанные корпуса, ветхие причалы и деревья, растущие на крышах зданий.

Бьянка остановилась у давно не крашенной посудины и гордо посмотрела на Песцова:

– Вот он, наш «Титаник»… Грузи вещички.

Если иметь в виду роскошь океанского лайнера, посудина явно не тянула. Скорее вспоминались «шаланды, полные фекалий» из перевранной песни. Что же касается непотопляемости и плавучести…"

"На борту красовалась гордая надпись: «Американка». В свете последних Бьянкиных разговоров её, видимо, следовало понимать не как гражданку Америки, а как игру на загаданное желание.

– Эй, на вахте. – Бьянка швырнула «внуку» заржавленный ключ. – Отдать швартовы.

– Есть, капитан. – Тот открыл замок, бросил на берег ржавую цепь. – Да, мэм? Какие будут указания, мэм?

– Пусти-ка, сэр, – встала за штурвал Бьянка, дала малый ход и стала потихоньку отваливать. – Бери вон ведро, воду вычёрпывай.