Я тебя ненавижу

Слишком уж я загостилась у него. Только я взялась за перила, Эмиль схватил меня за локоть и, резко развернув, впечатал в свою грудь. Наши взгляды пересеклись и удерживали друг друга буквально пару секунд до того, как Тарханов набросился на мои губы. Перехватив одной рукой за затылок, а второй – за талию, он прижал меня к своему телу. По коже прошла волна дрожи. Я с удивлением обнаружила, что страха, который испытывала после нападения, больше не было. Вероятно, сказывалась близость именно Эмиля. За эти дни я так привыкла к его запаху, голосу и ощущению его рук, что теперь присутствие Тарханова дарило мне скорее ощущение безопасности и спокойствия.

Эмиль был не слишком ласков с моими губами, те саднили, коротко простреливали болью, но я не сопротивлялась. Все чувства, копившиеся во мне в последнее время, нашли выход в этом жадном, голодном, диком поцелуе. Эмиль оторвался от моего рта, поцеловал скулу, спустился ниже к шее, впился в нее сначала зубами, а потом зализал укус.

– Я так сильно хочу тебя, – прорычал он мне в кожу.

– А я так сильно тебя ненавижу. Все из-за тебя, – со стоном ответила я, отклоняя голову на бок, давая Эмилю больше пространства для поцелуев."

"– Знаю, Кукла, я знаю, – шептал он, стягивая с меня свои шорты, под которыми не было белья.

Как только я переступила через них, Эмиль подхватил меня на руки, заставив обвить его талию ногами, а шею – руками. Он не переставал тискать меня, сжимать кожу, прижимать к своему стояку, пока нес по лестнице, направляясь в спальню.

Когда мы оказались в спальне, Эмиль бережно уложил меня на кровать и стал быстро снимать с себя одежду, осматривая меня с головы до ног, задерживаясь взглядом на оголенной промежности и ногах.

– Сними футболку, – хрипло скомандовал он, а я, удивив сама себя, подчинилась.

Наверное, многодневная близость к Тарханову совсем отключила мне мозги, потому что, как только моя футболка полетела в сторону, я сжала свою грудь и слегка потянула за соски. Я со стоном выгнула спину от простреливающих в низ живота ощущений. Мне нравилось, что в этот момент Эмиль смотрит на меня, а его член, освобожденный от боксеров, наливается кровью, становясь тверже.