Я тебя ненавижу

Как только он закончил, повернулся лицом ко мне.

– Рад тебя видеть. К помолвке все готово. Не знаю, где ты шлялся, но мама все организационные вопросы взяла на себя.

Я крепко сжал челюсти. Мне до жути хотелось отменить помолвку, она стояла мне как кость в горле, но нельзя. По крайней мере, пока.

– Я не про помолвку хотел поговорить.

– А надо бы про нее. Послезавтра в восемь утра ты уже должен быть здесь.

– Я буду, пап, – раздраженно ответил я, а потом осекся. – Прости.

– Дерзость для свиты своей попридержи, – строго сказал он.

 – А с родителями общайся, проявляя должное почтение.

– Прости, перегнул. У меня проблемы и нужна твоя помощь.

Папа откинулся на спинку кресла, поставил локти на подлокотники, сложив пальцы «домиком», и приготовившись слушать.

– Что случилось?

– Девочку мою обидели. Мы с пацанами слегка пресанули обидчика. А он оказался прокурорским.

– Кого обидели? – нахмурившись, спросил он.

– Да неважно кого, пап. Главное – последствия.

– В свете предстоящей помолвки еще как важно, Эмиль.

Слушаю рассказ от начала и до конца. И начни с девочки."

"Отцу мой рассказ не понравился с самых первых слов: «У меня есть девушка, Полина». Он хмурился, и я отчетливо мог почувствовать, как надо мной нависает грозовая туча. С моим отцом шутки плохи. Если он еще шесть лет назад сказал мне, что я женюсь на Сабире, то я мог быть уверен, что так и произойдет. В моем мире было не принято идти против воли родителей. Да что там, даже спор – это уже проявление неуважения к ним. У тебя может быть свое мнение, ты можешь его отстаивать, приводить разумные доводы, но спорить – нет.

Ты мог попытаться переубедить родителей, но если твои аргументы оказались для них неубедительными – окончательное решение оставалось за ними. Так воспитывалась вся наша семья, включая моих родителей, бабушек и дедушек, братьев и сестер. У всех нас в голове просто не мог уложиться сам факт противостояния своей семье в угоду собственным желаниям. Поэтому я заранее знал, за Полину буду осужден и казнен насильной помолвкой, а потом и женитьбой. Поэтому держал девочку на расстоянии, просто наслаждаясь ее обществом, и собирался по-сучьи воспользоваться ее телом до того, как будет заключен наш брак с Сабирой. Ну не привык я отказывать себе в удовольствиях. Только в последнее время мне все чаще приходилось напоминать себе, что Полина – это только удовольствие, ничего больше. И, пока я это делал, она все глубже просачивалась внутрь меня, заполняя собой каждую пору.