Я тебя ненавижу

Эмиль навис надо мной, накрыл один из сосков губами и начал сосать его, пока терся членом между моих ног. Мне стало невыносимо жарко, мысли дрейфовали между «не делай этого» и «быстрее, сильнее». Голова кружилась от ощущений, пока Эмиль целовал и облизывал каждый доступный ему кусочек кожи, сильнее вдавливаясь членом в мою плоть. Меня так сильно накрыло возбуждение, что связных мыслей не осталось, только лишь чистое желание, без примеси здравого смысла.

– Ненавижу тебя, – прохрипела я.

– Знаю, Поля, – привычно ответил Тарханов.

 – Я все знаю, детка.

А в следующее мгновение Эмиль пристроился у входа и медленно вошел, глядя мне в глаза. Его зрачки расширились настолько, что янтарная радужка практически исчезла. Он жадно ловил мой взгляд, пока медленно двигался во мне. А я рассматривала его всего – как двигались и сокращались мышцы, как его мощное тело напрягалось и расслаблялось на мне. Я впитывала взглядом приоткрытые, слегка опухшие от поцелуев губы, жадный взгляд, растрепанные моими пальцами волосы, и внезапно улыбнулась.

Мне было так чертовски хорошо в тот момент, так невероятно приятно, что я не смогла сдержать улыбку. Швы тянули ее в сторону, саднили, но я никак не могла скрыть ее.

– Что такое? – спросил Эмиль, отражая мю улыбку. – Почему ты улыбаешься?

– Потому что мне хорошо.

Тарханов притормозил и его лицо внезапно стало серьезным.

– И мне хорошо, Поль. Хочу так постоянно.

– Как?

– Вот так. С тобой. Чтобы хорошо.

– Тогда не останавливайся, ты наламываешь.

Он усмехнулся и зарылся лицом в изгиб моей шеи, целуя ее и облизывая.

Эмиль начал двигаться резче, сильнее врываясь в меня, глубоко, до самого упора.

– Не могу медленнее, Кукла, – хрипло прошептал он и прикусил мочку уха, запуская мурашек по коже. – Хочу, понимаю, что тебе надо, но не могу.

– Не надо. Не надо медленнее. Так хорошо. Вот так, да.

Эмиль ускорился, жестко врываясь в меня, подхватил меня под попку одной рукой и поднял мою ногу выше, чтобы входить глубже. Мои стоны стали громкими, я просто перестала их сдерживать, подгоняемая грубыми толчками.

Тарханов шептал мне на ухо, как хочет меня, как сложно рядом со мной сдерживаться. Даже назвал ведьмой, потому что его еще никогда так не вело от девушки. А я внутренне ликовала. Попался, как и я три года назад. Я пока еще не знала, к добру ли это, но именно в тот момент мне было хорошо. Чувствовать его в себе, целоваться с ним, обнимать мощное тело, ощущать, как под пальцами перекатываются мышцы.