Я, Лунин…

— Да уж, ты не упустишь, — усмехнулся Сергиевич, — скажи, пусть на крыльцо поднимают и у дверей ставят. Дальше уже мои ребята разберутся.

Охранники начали одну за другой поднимать по ступеням крыльца тяжеленные, по пятьдесят килограммов каждая, сумки с деньгами. Всего шесть сумок, по двести пятьдесят миллионов в каждой. Сумки таскали по двое, намотав на кулак широкие матерчатые лямки, чтобы дном не шаркать по ступеням. Таскали вчетвером. Еще четверо стояли по бокам от крыльца, держа наготове короткоствольные автоматы.

Откуда-то сверху, из-за возвышающихся на резиденции крон многолетних сосен, послышался нарастающий гул лопастей.

— Вертолет! — выкрикнул один из охранников, хотя все стоящие на ступенях уже прекрасно видели стремительно появившуюся из-за деревьев белую винтокрылую стрекозу, на одном боку которой синели буквы «ТВ», а на другом, очевидно рассчитанном на англоязычную аудиторию, — «TV».

— Что за хрень собачья? — ошарашенно пробормотал Сергиевич, глядя, как вертолет постепенно снижается, явно намереваясь приземлиться на аккуратно стриженную лужайку прямо перед центральным крыльцом резиденции. — Олег, Юра, — он обернулся к своим охранникам, — из вертолета никто не должен выйти.

Охранники бросились выполнять распоряжение шефа.

— Всем оставаться на местах! Работает спецназ.

Тут же из-за кустов, из-за толстых стволов сосен, еще непонятно откуда стали появляться фигуры в черном, в бронежилетах и с почти такими же, как у инкассаторов, короткоствольными автоматами.

— Лежать! Лежать мордой вниз! Не двигаться! — послышалось одновременно со всех сторон.

Кольцов, не дожидаясь того момента, когда устные приказы будут подкреплены действием, неловко повалился прямо на ступени, больно ударившись сначала коленом, а затем еще и подбородком. Что происходило вокруг, он уже не видел, так как зажмурился и накрыл голову руками, но, судя по тому, что крики довольно быстро затихли, сопротивления группе захвата никто оказать не осмелился. Кроме одного человека.