Я, Лунин…

— Ты что, глухой или тупой? — послышался чей-то грубый голос.

— Я губер… — договорить Сергиевич не успел.

Под дых дали, подумал Кирилл Алексеевич, услышав, как всхлипнул Иван Юрьевич.

— Губер он, — обладателя грубого голоса ситуация явно забавляла, — никто твою фамилию не спрашивал. Лежим тихо, не дергаемся."

"Но тишина так и не наступила. Гудели, все еще не успев остановиться, вертолетные лопасти, затем послышался шум нескольких, один за другим подъехавших автомобилей. Кирилл Алексеевич, немного успокоившись и решив, что прямо сейчас его физическому здоровью ничто непосредственно не угрожает, осторожно приоткрыл глаза.

Сначала все, что он мог видеть перед собой, была только широкая полоса светлого мрамора — нависающая прямо над его носом ступенька крыльца. Очень медленно, стараясь не привлекать к своей персоне излишнего внимания, а в данный момент любое внимание явно было излишним, Кольцов повернул голову. Лежать с вывернутой шеей было неудобно, зато теперь кое-что он мог видеть. В паре метров от него распластался на ступенях Сергиевич, рядом с которым застыли чьи-то ноги в высоких черных ботинках. Видеть целиком фигуру обладателя этих ботинок Кирилл Алексеевич не мог, для этого надо было вывернуть голову еще на пол-оборота, но тогда бы он, во-первых, точно потянул себе шейные позвонки, а во-вторых, был риск, что это сделает кто-то другой, заметивший слишком сильно возросшую активность Кольцова. При втором варианте был риск, что одними только шейными позвонками отделаться не удастся и болевые ощущения могут распространиться на ребра, печень, почки и прочие внутренние и наружные органы.

— Поднимите его.

Голос, к удивлению Кольцова, был женский. Кириллу Алексеевичу казалось, что события развиваются по чересчур брутальному сценарию и участие в нем представительницы прекрасного пола выглядит несколько странным. Но факт оставался фактом. Команда, несомненно, была отдана женщиной. Подтверждением тому служили и появившиеся прямо перед его лицом туфли, черные, на невысоком каблуке, но, по мнению Кольцова, достаточно изящные.

К туфлям прилагалась пара тоже вполне себе изящных женских щиколоток. Наверняка было что-то еще, но для того, чтобы увидеть, что именно, надо было опять же слишком сильно выворачивать голову. На мгновение в поле зрения Кирилла Алексеевича появились две пары мужских рук, которые быстро перевели Сергиевича из горизонтального в вертикальное положение.