Я, Лунин…

Боится того, что на самом деле пройдет всего два дня, и они никогда уже больше не увидятся, а если и увидятся, то это уже будет встреча других, вновь ставших совсем чужими друг другу людей.

Он впился губами в мягкие, чуть приоткрытые для поцелуя губы, прижал ладонь к ее затылку и силой притянул к себе. Так, слившись губами в единое целое, они просидели долго, почти минуту, затем она, тяжело дыша, отстранилась и удивленно посмотрела на Трошина.

— У тебя все нормально?

— Вроде да. — Он попытался беззаботно улыбнуться, но не был уверен, что у него это хорошо получилось.

— Тогда клади ручки на руль, ножкой нажми на педальку и поехали отсюда.

Трошин послушно вывернул руль.

— Ты не против, мне тут надо заскочить по работе. — Он покосился на Маринку, поправлявшую губную помаду перед встроенным в солнцезащитный козырек зеркальцем. И зачем мазаться, если через десять минут опять целоваться? Вот она, женская логика во всей красе.

— Это надолго? — Она задала вопрос, не изменяя положения растянутых губ и не отрывая от лица руку с помадой.

— Нет, быстро. Мне только котлован проверить надо, там подбетонку завтра заливать будут.

— Что заливать?

— Ну как тебе объяснить? Это такой слой бетона, его льют на дно котлована. Без арматуры, вообще без ничего. Ну и бетон туда идет самый дешевый. А уже потом, когда это дело высохнет, поверх него арматуру вяжут и заливают уже настоящую плиту. Ты слушаешь?

— Нет, конечно. — Она убрала помаду в сумочку. — Думаешь, мне надо это знать?

— А зачем тогда спрашивала?

— Не-за-чем! — Она шутливо ткнула его пальцами в бок.

* * *Кольцов ехал в третьей, замыкающей небольшой кортеж машине. Ему было хорошо видно, как свернул вправо идущий первым черный «лендровер» с охранниками. За ним последовал и песочного цвета броневик с зелеными полосами по бокам и надписями, выполненными белыми буквами: «Служба инкассации». Зачем было делать эти дурацкие надписи, Кириллу Алексеевичу представлялось неразрешимой загадкой.