Я куплю тебе новую жизнь

Оттеснил Динамита к канатам, на ходу совершая по его грудной клетке яростные несистемные удары.

Слышал крик и возню Натаныча внизу ринга. Но не срабатывало.

Щелк, щелк... холостым ходом. Не мог переключиться.

Точечным отрезвляющим прострелом выступил оклик Стаси.

– Егор! Егор Аравин!

Этого хватило, чтобы рефери смог разогнать боксеров по разным углам ринга.

– Сынок, что ты, черт возьми, вытворяешь? – сердито шипел ему Щукин в перерыве. – Оставляй голову ясной. Даже если противник знает твое слабое место, ты все еще способен контролировать это.

Обойди Труханова. Не позволяй его словам и действиям затронуть тебя. Если не можешь, сдавайся прямо сейчас.

Аравин сплюнул кровавую воду и разъяренно посмотрел на тренера.

– Нет, – грубо ответил он ему.

Натаныч качнул головой.

– Дыши. Дыши, чемпион.

Вытер его влажное изувеченное лицо полотенцем, но парень даже не поморщился. Гневно дыша, смотрел сквозь тренера.

– Егор, ты заметил? Чем сильнее ты атакуешь, чем чаще наносишь ему удары – тем сильнее он распаляется.

Это то, что я тебе говорил на тренировках. Динамит по-настоящему включается в игру, только если чувствует боль и опасность. Без ударов победа невозможна. Но… Будь готов к ужесточению.

– Я понял.

– Не выпускай его. Дави. Но делай это правильно. Иначе толку не будет. Ничего не добьешься. Слышишь меня, сынок?

– Да.

Содержимое Стасиного желудка дрожало, и грозилось вырваться наружу. Она так сильно прикусывала губы, что ощущала во рту металлический привкус крови. Черные укороченные брюки безжалостно измялись нервными движениями рук в районе бедер.

Волосы растрепались. Она отчаянно нуждалась в утешении и понимала, что только Аравин может ее успокоить. Но, в данный момент, именно она выступала гарантом равновесия. Должна была.

И Сладкова держалась.

Этот бой не выглядел, как обычный спортивный поединок. Скорее, как сражение двух упрямых и жестоких воинов. Борьба на истощение.

Их ярость точила время. Секунды будто застревали, и перещелкивались медленнее обыкновенного. Любая из них могла стать решающей.

Но ни один из соперников не желал останавливаться. Они упивались самим сражением. Нет, результат, несомненно, имел для них значение. Но, казалось, не спешили закончить бой, стремясь причинить друг другу как можно более сильные увечья.

Прохоров дергал ногами и взмахивал руками. Орал маты во всю глотку. Сладкова даже успела испугаться, что его выведут из зала. Но, к ее мимолетному облегчению, никто не обращал на них какого-то особого внимания.