И буду век ему верна?

Сидит в четырех стенах, никуда не выходит. Кого боится? Бывшего пьяницу-мужа? Так он на нарах отдыхает. Если Вадим действительно ей что-то сказал, я об этом узнаю. Рано или поздно она мне скажет.

– Уверен?

– А куда ей деться? Она всего лишь баба.

– Что ж, девка она красивая, одиноко ей в большом доме. Я бы и сам не прочь ее утешить. Думаю, тебе недолго придется ее уговаривать."

"– Не помню, чтобы я кого-то уговаривал.

– Я потолковал с адвокатом, – помолчав, сообщил Павел. – Завещание Вадим написал еще три года назад.

– Если парень не дурак, вы договоритесь.

Не успел уйти Павел, как появилась Агатка. Мы в моей комнате сидим напротив друг друга, сестра сверлит меня взглядом.

– Не слишком далеко завела тебя твоя любовь, сестрица? – спрашивает она тихо.

– О чем ты?

– Вадима убил Стас?

– Спятила?

– Возьмись я защищать Лешку, и от вашей версии камня на камне не осталось бы.

Я придвигаюсь к ней, смотрю в глаза.

– Я его убила. Попробуй влезть, и я отправлюсь к ментам с повинной.

Она качает головой.

– Вот в этом я не сомневаюсь… Лешку будет Маликов защищать, начнет соловьем заливаться, расскажет про роковую страсть и состояние аффекта. Соседи твои по коммуналке дали показания, что не раз пистолет у Лешки видели, он хвалился, что в карты его выиграл. Правда, Леха утверждает, что давно его продал, только вот кому, не помнит. Само собой, никто ему не поверил. – Агатка резко повернула голову, я проследила ее взгляд. В дверях стоял Стас.

– Не поздновато для разговоров? – спрашивает он. Агатка усмехается.

– Сволочь ты. Подлая, наглая сволочь. Посмотри, что ты с ней сделал? Разве это Фенька? Она, конечно, дурочка, но подлой и злой никогда не была. Когда у нее в мозгах прояснится, она поймет, кто ты. Жаль, что будет поздно. Пойду я, – устало говорит она, поднимаясь. – Завтра у тебя трудный день. Тебе придется Лехе в глаза смотреть.

Я боюсь об этом думать…

На суде Лешка сидел, закрыв лицо руками, и монотонно повторял:

– Не помню, ничего не помню.

Когда после чтения приговора его уводили из зала, он посмотрел на меня, судорожно вздохнул и крикнул:

– Фенька, прости меня ради бога, не хотел я!

Я вцепилась в спинку стула руками, оглянулась, ища глазами Стаса. Он стоял возле двери. Улыбнулся едва заметно.

По дороге домой я сказала:

– Дом теперь принадлежит Димке. Что будем делать?

– Время еще есть, придумаю что-нибудь. Давай прокатимся на дачу. Отдохнем, пока Димка ее не забрал.