И буду век ему верна?

 – Фенька, нас никто не видел…

Мы в трех метрах от лежащего на дороге мужчины. Я выскакиваю и бегу к нему. Серега за мной.

– Вызывай «Скорую» и ментов.

– О, черт, черт, черт! – вопит Сергей и, вместо того чтобы вызвать «Скорую», звонит Вадиму. Я выхватываю у него телефон. – Это просто бомж, ты слышишь, Фенька? Просто бомж. Ладно, звони, скажем, что за рулем был я.

– Не геройствуй. – Зубы у меня стучат так, что даже смешно. Когда я наконец дозвонилась в «Скорую», мужчина вдруг поднимается на четвереньки, трясет головой.

– Зараза, – громко говорит он, встает в полный рост и ходко трусит к лесу, совершенно не реагируя на наш призыв остановиться.

Серега нервно смеется, я сижу на обочине и реву, стиснув голову руками. Сергей вновь звонит в «Скорую», сообщает, что помощь не нужна. Потом садится рядом, обнимает меня за плечи. Я вцепилась в его рубашку, кричу что-то бессвязное, я похожа на сумасшедшую. Мне в самом деле кажется, что я сошла с ума. Понемногу успокаиваюсь.

– Фенька, пожалуйста, ничего не говори Вадиму, – просит Сергей по дороге домой.

Я молча киваю. Вадим в своем кабинете. С улыбкой спросил, как я провела день, и уткнулся в бумаги. Слава богу, ему не до меня."

"Я брожу по гостиной, словно привидение, и думаю о Стасе.

Его нет всю ночь. Я лежу в постели рядом с мужем, вслушиваясь в тишину. Звук проезжающей машины, сердце замирает. Мимо. Он все еще с ней? Я не хочу думать об этом. Закрываю лицо ладонями. Последняя здравая мысль: надо бежать отсюда.

Утром мы сталкиваемся внизу. Стас появляется из ванной в шортах с голой грудью, мокрые волосы падают на лоб. Проходит мимо. Я бестолково сную по кухне. Из рук все валится. Он входит уже одетый, садится за стол. Я спиной к нему стою возле мойки. «Подойди ко мне, подойди, пожалуйста…» Мне плевать, что Вадим дома, мне на все плевать. Я слышу, как он уходит.

Вадим уезжает на работу, через полчаса звонит Агата.

– Привет, – говорю я.

– Чего у тебя голос похоронный?

– Голова болит.

– Вот как… – Сестрица замолкает, я слышу ее дыхание в трубке. – Послушай, Стас был дома этой ночью?

Я замираю, стискивая рукой телефон. С трудом разжимаю челюсти:

– Конечно. Где ему еще быть?

– Ты уверена?

– А в чем дело?

– Уверена или нет?

– Ну да. Мы с Вадимом допоздна сидели на веранде, соловья слушали. Стас грыз печенье в кухне. – «Почему я вру?» – Может, объяснишь, в чем дело?

– Около двенадцати ночи застрелили Шевелева возле подъезда его дома.