Гротеск

Там и было-то всего несколько капель, но я никогда не забуду этот необыкновенный вкус — как у сладкого лекарства. Я налил в бутылку водопроводной воды и пил, пока на языке не осталось ни капли сладости.

Я должен найти работу, чтобы каждый день пить такие чудесные напитки, сколько влезет, чтобы купить джинсы в том самом магазине, мимо которого проходил. Чтобы объедаться в ресторанах, жить в красивом доме, из тех, что я видел. Решение принято — я встал и пошел дальше. Скоро показалась строительная площадка. В работе, похоже, был перерыв, несколько человек в перепачканной одежде сидели кружком, травили какие-то истории и смеялись.

— Возвращайся на Чжуншань-авеню и двигай на восток. Дойдешь до большой реки. Это Чжуцзян. Там на берегу как раз что тебе нужно.

Я поблагодарил рабочего, и их компания снова вернулась к своему занятию. Схватив валявшуюся на земле лопату, я бросился наутек.

Я пошел куда сказали и скоро увидел тянувшееся вдоль дороги бетонное ограждение, за которым протекала широченная бурая река. Чжуцзян. На площадке уже собралось двадцать — тридцать человек. Они пришли за тем же, за чем и я, — за работой. Вокруг теснились бараки, из брошенных досок и мешков от цемента. В бараках ютились рабочие. Здесь же притулился ларек, где готовили какую-то еду. Маявшиеся от безделья люди устроились кружком и громко разговаривали. Кто-то устало сидел на корточках.

Я обратился к парню, который грыз семечки, выплевывая шелуху себе под ноги:

— Это здесь работу дают?

— Здесь, — отрубил он и с важным видом забросил в рот семечку.

Я заметил, с какой завистью он покосился на мою лопату, и, покрепче сжав черенок, задал еще вопрос:

— А тут что, очередь? За кем я буду?

— Надо раньше приходить, тогда, может, что-то и получишь. Но если хочешь — жди, я не против. В другом месте все равно ничего не найдешь.

В тот день парень работы не дождался, зато стал самым первым в очереди на следующий день.

— А во сколько приходить?

— Тут тебе не железная дорога, расписания нет. Приезжает грузовик, набирают людей и — вперед! Будешь телиться — останешься ни с чем.