Господин из завтра. Тетралогия

 — Вот никогда не уничижал противника, но здесь просто факты налицо! Их ведь полтора десятка против нас двоих было…

— Да и то я весь бой в палате при тушках просидел, — вставил Шенк.

— Ага… И чтобы полтора десятка бойцов не прошли через одного? — продолжил дед. — Им и надо-то было — прижать меня огнем да скопом навалиться. Но для этого надо было из-за угла коридора выскочить, а у них явно кишка тонка была. Я там троих положил, так они и зассали… Похоже, не рассчитывали, что пули из «калаша» пробьют их доспехи. А доспехи у них прямо как у «Робокопа» были, чудовые… Ну и потеряли время, в обход пошли… А тут и наши подоспели!

— Почти аналогичная ситуация была, когда мы Фалина с напарником брали, — сказал Шенк.

 — Практически захват сорвался — ведь планировали их на этаже с двух сторон зажать. Лестниц там две. Всего нас пятеро было. Один внизу, в холле остался, а две пары должны были с разных сторон зайти. Мы с Альбертычем по левой лестнице поднимались, и Фалин с тем вторым прямо на нас вышли. Успели, стало быть, все свои делишки переделать и уже когти рвали. Так что бой был встречным…

Дед, что-то вспомнив, рассмеялся. Шенк покосился на друга, но продолжил:"

"— Фалин-то сразу затрясся весь, к стенке прижался и глазами лупает. А вот второй, как потом Фалин объяснил — какой-то спецпредставитель из ООН, настоящий аглицкий лорд, большая шишка, так он в экзотическую боевую стойку встал! Умора — «Парящий журавль» и «Крадущийся тигр» в одном флаконе… Так я ему от души в челюсть врезал, а когда он поплыл — еще пару раз, вдогонку! Старость-то не радость — силы были уже не те, но этой шишке и того хватило! Он с копыт, хотя здоровый такой лось, на нем пни корчевать можно, да мимо меня по лестнице вниз скатился.

Я уж хотел спуститься, да с ноги ему добавить, но он шустро вскочил и деру! А товарищу нашему, что в холле караулил, уже за семьдесят перевалило — перехватить этого тюленя пехотного он не смог. Ну, тот и сбежал…

— Так это ты ему, оказывается, так в челюсть бил? — усмехнувшись, сказал Альбертыч.

 — А я подумал, что это Петрович, как институтка, пощечины отвешивает? Да… погорячились мы тогда, переоценили свои силы — не струсь этот бугай, да не будь Леонид уже почти готовым к сотрудничеству… Как бы еще этот так называемый «захват» закончился? Так что… коллеги, давайте помянем добрым словом магистра Фалина, человека из XXIII века, благодаря амбициям или благим намерениям которого нам и выпал шанс хоть как-то повлиять на историю, — добавил Альбертыч.