Господин из завтра. Тетралогия

— Ну, с первым мы ничего поделать не можем… — оглядываясь на соратников, начал дед. — Или можем?

— Будь сейчас петровские времена, я бы отдал тебе в кормление десяток деревушек со всеми сопутствующими душами! — вставил Николай. — Но… увы…

— Значит, не можем! — констатировал Альбертыч. — А вот со второй проблемой… Товарищи великие князья, у каждого из вас есть приличное состояние. Помогите коллеге-вселенцу — поделитесь денюжкой. Естественно, на паях…

Товарищи великие князья синхронно кивнули.

— Вот и ладушки, — тоже кивнул Альбертыч.

Николай встал со стула. Он выглядел несколько смущенно — на фоне моих достижений его деяния выглядели достаточно бледно. Поэтому, усмехнувшись, цесаревич попросил высокое собрание быть к нему снисходительным и не выносить очень уж строгий приговор, ибо он до последнего момента не знал с достаточной точностью, что вообще находится в реальном мире, а не в какой-нибудь виртуальной реальности. Но старался, как мог, в меру своих слабых сил и возможностей.

Шенк не преминул отпустить реплику, комментирующую сущность этих отношений:"

"— Да дружим мы с ними… телами… — Но тут же прикусил язык и даже хлопнул себя ладонью по рту. — Мужики, простите, не хотел скабрезностей, но оно как-то само из меня прет… гусарство это.

— Илюх! Тьфу… Володь, бляха… уймись! — негромко сказал Альбертыч. — Если ты с гормонами справиться не можешь, сходи к врачу, пусть он тебе галаперидол пропишет.

— Стрихнином! — уверенно сказал я. — Без шуток! В аптеках продается как успокоительное общего действия.

Шенк крякнул и густо покраснел. Что-то действительно у него с гормонами не то. Но так телом-то он у нас самый молодой. Не считая цесаревича.

— Извините, ваше императорское высочество, мы вас прервали, — кивнул стоящему Николаю дед, — продолжайте, пожалуйста!

Тут уж смутился цесаревич.

— Альбертыч! Ты… Вы… это… чего так официально? Высочеством?

— Для тренировки, Олежек, для тренировки! — усмехнулся дед.

— Как нет? — возмутился генерал-адмирал. — Мне что же это теперь, всю оставшуюся жизнь в теле алкоголика жить? С больной печенью? И коньяк только нюхать?

— А я тебе, Сережа, ох, прости, твое высочество князь Алексей, легкой жизни и не обещал! — отбрил дед.